Фандом: Гарри Поттер. Из этого фика вы узнаете о важнейшей роли лимонных долек во второй магической войне. И о том, к каким совершенно неожиданным последствиям может привести удачная попытка уничтожить крестраж.
Добавить в моё избранное
23 мин, 41 сек 16003
Бывший покойный директор Школы Чародейства и Волшебства Альбус Дамблдор, воскрешенный своим преемником Северусом Снейпом с помощью темного колдовства, вот уже в третий раз перечитывал записку, оставленную означенным Снейпом:
«Альбус, с возрождением. Я устал. Я ухожу. Меч Гриффиндора я положил под коврик у входа в директорские апартаменты. Финансовый отчет за прошедшие сто лет необходимо подать через два дня. Ты эту кашу заварил — ты ее и расхлебывай, а я пошел искать Поттера».
— Вот же слизеринский змей! — промолвил наконец возвращенный из небытия волшебник. — Но зато какой симпатичный!
Дамблдор кокетливо поправил лиловую мантию, расшитую серебряными звездами.
«Надо же, любимая мантия! Ничего-то он не забыл!» — досада на своего смывшегося преемника сменилась нежностью. Впрочем, долго предаваться романтическим мыслям о Снейпе Альбус не стал. Требовалось срочно что-то предпринять: не являться же в замок в подобном виде. Раз оттуда сбежал даже обладавший изрядной долей бесстрашия Снейп, дело явно пахло керосином… и финансовым отчетом за последние сто лет.
Дамблдор воскресил в памяти сказанные много лет назад Гарри Поттеру слова: «Я умею становиться невидимым без всякой мантии-невидимки». Сейчас именно этот талант ему, безусловно, пригодился больше всего.
Вначале он навестил собственную гробницу. Покряхтел, пытаясь вручную сдвинуть тяжеленные камни, затем хлопнул себя по лбу, вспомнив, что превосходно владеет беспалочковой магией… Еще через минуту Бузинная палочка, вынутая им из опустевшей гробницы, удобно улеглась в руку.
Дамблдор размышлял о дальнейших действиях еще какое-то время, а потом аппарировал на место своего возвращения в мир живых. Там все было по-прежнему: над потухшим костром висел огромный котел, в траве валялись забытая Альбусом записка и маленькая склянка с остатками загадочной белесой жидкости на стенках. Сунув в нее нос, Дамблдор с удивлением понял, что в баночке явно находилась сперма, причем интуиция отчего-то безошибочно подсказывала великому магу, кому она могла принадлежать.
— Да ведь это чудесно! — обрадовался Альбус. — Это как раз то, что мне нужно!
До замка он практически бежал, сжимая в кулаке емкость с ценнейшим компонентом для Оборотного зелья — семенной жидкостью Северуса Снейпа.
Превращение прошло как по маслу. В зеркале отразились крючковатый нос, изжелта-бледная кожа, горящие мрачноватым огнем глаза, сальные от вечных испарений волосы. Жаль, конечно, что пришлось сменить любимую лиловую мантию на скучную черную, зато отныне никто не узнал бы в этом достаточно пугающем обличье кавалера ордена Мерлина первой степени и председателя Визенгамота Альбуса Дамблдора. Да, баночка со спермой была найдена очень и очень кстати. Если бы только Альбус мог представить, какие сюрпризы таила в себе ничем вроде бы не примечательная белесая жидкость, которую он с таким тщанием соскреб со стеклянных стенок и добавил в Оборотное зелье, он бы тысячу раз подумал, прежде чем ввязываться в эту авантюру!
Когда час спустя никаких изменений во внешности Дамблдора не произошло, он немного занервничал. Как известно, действие Оборотки было ограничено во времени, но и через два, и через три часа, и даже на следующее утро из зеркала на него по-прежнему хмуро взирал Северус Снейп. Похоже, Альбус влип всерьез и надолго.
На завтраке он весьма любезно поздоровался с братом и сестрой Кэрроу, в ответ те шарахнулись от него, словно от прокаженного. Он попытался зайти с другой стороны и мило улыбнулся Минерве МакГонагалл, которая смачно плюнула ему в чай, как только Альбусу случилось отвернуться. «Бедный, бедный Северус! — промелькнуло в голове у старого волшебника. — Какое отношение! Какая нетерпимость! Неудивительно, что он сбежал! А еще этот отчет!»
Весь первый день своего директорства самозваный профессор Снейп посвятил составлению финансового отчета и к вечеру от плохо скрываемого раздражения едва не шипел на парселтанге. Любой человек, заглянувший сейчас в его кабинет, рисковал получить от обычно придерживавшегося философии всеобщей любви Дамблдора немедленную Аваду. Мерзопакостный отчет довел Альбуса до такого состояния, что вместо своего любимого чая он наколдовал себе полный чайник огневиски и употребил его прямо из фарфоровой чашки, расписанной веселенькими цветочками. Это позволило великому чародею несколько расслабиться. Цифры уже не казались столь пугающими. Они резво скакали перед красными, как у Волдеморта, глазами и никак не желали организованно становиться в ряд. Наконец Дамблдор плюнул на это изматывающее занятие, успокоив себя, что предложит фининспектору взятку (возможно, даже натурой — тело-то все равно было не его!), испепелил проклятущий пергамент и с удобством устроился в глубоком кресле, нежно поглядывая на изрядно общипанного Снейпом феникса Фоукса.
Теперь новоявленному Пожирателю смерти предстояло только дождаться вызова Темного Лорда и проверить, сработает ли Метка.
«Альбус, с возрождением. Я устал. Я ухожу. Меч Гриффиндора я положил под коврик у входа в директорские апартаменты. Финансовый отчет за прошедшие сто лет необходимо подать через два дня. Ты эту кашу заварил — ты ее и расхлебывай, а я пошел искать Поттера».
— Вот же слизеринский змей! — промолвил наконец возвращенный из небытия волшебник. — Но зато какой симпатичный!
Дамблдор кокетливо поправил лиловую мантию, расшитую серебряными звездами.
«Надо же, любимая мантия! Ничего-то он не забыл!» — досада на своего смывшегося преемника сменилась нежностью. Впрочем, долго предаваться романтическим мыслям о Снейпе Альбус не стал. Требовалось срочно что-то предпринять: не являться же в замок в подобном виде. Раз оттуда сбежал даже обладавший изрядной долей бесстрашия Снейп, дело явно пахло керосином… и финансовым отчетом за последние сто лет.
Дамблдор воскресил в памяти сказанные много лет назад Гарри Поттеру слова: «Я умею становиться невидимым без всякой мантии-невидимки». Сейчас именно этот талант ему, безусловно, пригодился больше всего.
Вначале он навестил собственную гробницу. Покряхтел, пытаясь вручную сдвинуть тяжеленные камни, затем хлопнул себя по лбу, вспомнив, что превосходно владеет беспалочковой магией… Еще через минуту Бузинная палочка, вынутая им из опустевшей гробницы, удобно улеглась в руку.
Дамблдор размышлял о дальнейших действиях еще какое-то время, а потом аппарировал на место своего возвращения в мир живых. Там все было по-прежнему: над потухшим костром висел огромный котел, в траве валялись забытая Альбусом записка и маленькая склянка с остатками загадочной белесой жидкости на стенках. Сунув в нее нос, Дамблдор с удивлением понял, что в баночке явно находилась сперма, причем интуиция отчего-то безошибочно подсказывала великому магу, кому она могла принадлежать.
— Да ведь это чудесно! — обрадовался Альбус. — Это как раз то, что мне нужно!
До замка он практически бежал, сжимая в кулаке емкость с ценнейшим компонентом для Оборотного зелья — семенной жидкостью Северуса Снейпа.
Превращение прошло как по маслу. В зеркале отразились крючковатый нос, изжелта-бледная кожа, горящие мрачноватым огнем глаза, сальные от вечных испарений волосы. Жаль, конечно, что пришлось сменить любимую лиловую мантию на скучную черную, зато отныне никто не узнал бы в этом достаточно пугающем обличье кавалера ордена Мерлина первой степени и председателя Визенгамота Альбуса Дамблдора. Да, баночка со спермой была найдена очень и очень кстати. Если бы только Альбус мог представить, какие сюрпризы таила в себе ничем вроде бы не примечательная белесая жидкость, которую он с таким тщанием соскреб со стеклянных стенок и добавил в Оборотное зелье, он бы тысячу раз подумал, прежде чем ввязываться в эту авантюру!
Когда час спустя никаких изменений во внешности Дамблдора не произошло, он немного занервничал. Как известно, действие Оборотки было ограничено во времени, но и через два, и через три часа, и даже на следующее утро из зеркала на него по-прежнему хмуро взирал Северус Снейп. Похоже, Альбус влип всерьез и надолго.
На завтраке он весьма любезно поздоровался с братом и сестрой Кэрроу, в ответ те шарахнулись от него, словно от прокаженного. Он попытался зайти с другой стороны и мило улыбнулся Минерве МакГонагалл, которая смачно плюнула ему в чай, как только Альбусу случилось отвернуться. «Бедный, бедный Северус! — промелькнуло в голове у старого волшебника. — Какое отношение! Какая нетерпимость! Неудивительно, что он сбежал! А еще этот отчет!»
Весь первый день своего директорства самозваный профессор Снейп посвятил составлению финансового отчета и к вечеру от плохо скрываемого раздражения едва не шипел на парселтанге. Любой человек, заглянувший сейчас в его кабинет, рисковал получить от обычно придерживавшегося философии всеобщей любви Дамблдора немедленную Аваду. Мерзопакостный отчет довел Альбуса до такого состояния, что вместо своего любимого чая он наколдовал себе полный чайник огневиски и употребил его прямо из фарфоровой чашки, расписанной веселенькими цветочками. Это позволило великому чародею несколько расслабиться. Цифры уже не казались столь пугающими. Они резво скакали перед красными, как у Волдеморта, глазами и никак не желали организованно становиться в ряд. Наконец Дамблдор плюнул на это изматывающее занятие, успокоив себя, что предложит фининспектору взятку (возможно, даже натурой — тело-то все равно было не его!), испепелил проклятущий пергамент и с удобством устроился в глубоком кресле, нежно поглядывая на изрядно общипанного Снейпом феникса Фоукса.
Теперь новоявленному Пожирателю смерти предстояло только дождаться вызова Темного Лорда и проверить, сработает ли Метка.
Страница 1 из 7
