Фандом: Гарри Поттер. Из этого фика вы узнаете о важнейшей роли лимонных долек во второй магической войне. И о том, к каким совершенно неожиданным последствиям может привести удачная попытка уничтожить крестраж.
Добавить в моё избранное
23 мин, 41 сек 16008
После третьей порции Умиротворяющего бальзама, влитого в него чуть ли не силой, Уизли наконец перестал вопить и материться и впал в подобие ступора.
Весь следующий день с Гарри и Северусом никто не разговаривал, и только под вечер Рон мрачно спросил:
— И что теперь будем делать с крестражами?
— Рон, ну какие, к Мордреду, крестражи! — возмутилась Гермиона. — У Гарри сейчас — совсем другие заботы. Вот родит — тогда и решим.
В начале августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года Волдеморт стоял перед зеркалом, брезгливо разглядывая в помутневшем от страха стекле свою несколько потрепанную тушку. Впрочем, «несколько» — было явным преуменьшением того катастрофического состояния, до которого довело его Лордство чрезмерное употребление маггловского лакомства и беспечное обращение с собственными крестражами. Из зеркала на Волдеморта взирало красноглазое, лысое, скелетообразное чудовище, чем-то отдаленно смахивавшее на фестрала, только, разумеется, без крыльев. Унылую картину сего убожества дополнял крохотный, еле заметный членик. Данный орган уже давно использовался Лордом исключительно для отправления естественных надобностей и, вероятнее всего, попросту усох вместе со своим хозяином. Если бы Пожиратели могли лицезреть убогое мужское достоинство самого ужасного чародея второй половины двадцатого века, Волдеморта наверняка враз бы выкинули из Малфой-мэнора, провозгласив новым Лордом весьма одаренного как раз по этой части Сивого.
А ведь Белла в свое время предлагала обратиться в группу поддержки для неспособных справиться с собственными пагубными привычками: будь то курение или переедание. Лорд тогда рявкнул на нее, что групп для «долькоголиков» не существует, а заодно угостил парочкой Круциатусов, чтобы не лезла к нему со всякими маггловскими глупостями. Белла обиделась и, пробормотав нечто поразительно напоминавшее:
— Сам дурак! — покинула поместье.
— Авада ку… ке… да чтоб тебя! — Лорд так разволновался, что позабыл самое дорогое его сердцу заклятие. Из палочки вырвался окрашенный во все цвета радуги луч, осветив вошедшего Дамблдора, продолжавшего упорно изображать из себя Снейпа.
— Дольки принес? — прохрипел обиженный на весь мир Волдеморт.
— Давайте так: я вам — дольки, а вы мне — чучело Нагайны. Прекрасный экземпляр. Всегда мечтал повесить подобное в своем кабинете, — Дамблдор замер в ожидании ответа. Буквально несколько дней назад он получил первое за это время письмо от Северуса, которого и не чаял уже увидеть живым. В нем беглый директор Хогвартса сообщал, что каким-то чудом ему удалось уничтожить и медальон, и крестраж, засевший в Поттере. Несчастная рептилия оставалась последней ниточкой, привязывавшей Волдеморта к бессмертию, и великий стратег решил, что настал момент истины.
— Да вы, что, белены объелись?! — разъярился Лорд. — Я вам и так за ваши поганые сладости отдал чашу и диадему. Отдал бы и медальон, если бы знал, где он. Сколько можно, а? — он внезапно заплакал, хотя уже и не предполагал, что еще помнит, как это делается. Нагайна стала для него гораздо больше, чем просто крестраж, и гораздо ближе иных соратников. По вечерам они так уютно шипели вместе, потягивая молоко: змея — из блюдечка, Лорд — из чаши Пенелопы Пуффендуй (зря он, что ли, спер ее много лет назад у глупой Хепзибы Смит… В общем, за свою Нагайну он мог «порвать пасть» любому.
— Ну, как угодно! — старый стервец поправил застежки черной мантии, позаимствованной из гардероба Снейпа, и уже собрался откланяться, унося с собой вожделенное лакомство.
Волдеморт почувствовал, что его приперли к стенке. Долек хотелось так, что он готов был разодрать свою душу хоть на десять частей и все их отдать этому хогвартскому вымогателю за одну маленькую коробочку, можно даже без голубенькой ленточки сверху.
— Хорошо, хорошо, я согласен, — простонал Темный Лорд, безвольно променявший свои силу, могущество и бессмертие на кучку засахаренных фруктов. — Аву… Аво… Как же там было?
— Давайте вместе, — ласково улыбаясь холодными глазами Северуса Снейпа, сказал Альбус Дамблдор, протягивая Лорду дольки и тем самым отвлекая его внимание. — Три-четыре — Авада Кедавра!
Великий светлый маг произнес заклинание лишь на долю секунды позже того, как Волдеморт собственными руками уничтожил свой любимый живой крестраж и стал вполне обыкновенным и даже не слишком сильным волшебником. Змея сдохла, так и не поняв, за что Хозяин так поступил с ней. В отличие от нее Темный Лорд, судорожно сжимавший в руке красивую коробочку, перевязанную голубой ленточкой, умер абсолютно счастливым человеком.
В тот же день в уже знакомую нам палатку, на сей раз установленную на опушке по-летнему цветущего леса, сова принесла письмо.
«Дорогие Гарри и Северус! — Снейп с удивлением узнал свой собственный почерк.
Весь следующий день с Гарри и Северусом никто не разговаривал, и только под вечер Рон мрачно спросил:
— И что теперь будем делать с крестражами?
— Рон, ну какие, к Мордреду, крестражи! — возмутилась Гермиона. — У Гарри сейчас — совсем другие заботы. Вот родит — тогда и решим.
В начале августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года Волдеморт стоял перед зеркалом, брезгливо разглядывая в помутневшем от страха стекле свою несколько потрепанную тушку. Впрочем, «несколько» — было явным преуменьшением того катастрофического состояния, до которого довело его Лордство чрезмерное употребление маггловского лакомства и беспечное обращение с собственными крестражами. Из зеркала на Волдеморта взирало красноглазое, лысое, скелетообразное чудовище, чем-то отдаленно смахивавшее на фестрала, только, разумеется, без крыльев. Унылую картину сего убожества дополнял крохотный, еле заметный членик. Данный орган уже давно использовался Лордом исключительно для отправления естественных надобностей и, вероятнее всего, попросту усох вместе со своим хозяином. Если бы Пожиратели могли лицезреть убогое мужское достоинство самого ужасного чародея второй половины двадцатого века, Волдеморта наверняка враз бы выкинули из Малфой-мэнора, провозгласив новым Лордом весьма одаренного как раз по этой части Сивого.
А ведь Белла в свое время предлагала обратиться в группу поддержки для неспособных справиться с собственными пагубными привычками: будь то курение или переедание. Лорд тогда рявкнул на нее, что групп для «долькоголиков» не существует, а заодно угостил парочкой Круциатусов, чтобы не лезла к нему со всякими маггловскими глупостями. Белла обиделась и, пробормотав нечто поразительно напоминавшее:
— Сам дурак! — покинула поместье.
— Авада ку… ке… да чтоб тебя! — Лорд так разволновался, что позабыл самое дорогое его сердцу заклятие. Из палочки вырвался окрашенный во все цвета радуги луч, осветив вошедшего Дамблдора, продолжавшего упорно изображать из себя Снейпа.
— Дольки принес? — прохрипел обиженный на весь мир Волдеморт.
— Давайте так: я вам — дольки, а вы мне — чучело Нагайны. Прекрасный экземпляр. Всегда мечтал повесить подобное в своем кабинете, — Дамблдор замер в ожидании ответа. Буквально несколько дней назад он получил первое за это время письмо от Северуса, которого и не чаял уже увидеть живым. В нем беглый директор Хогвартса сообщал, что каким-то чудом ему удалось уничтожить и медальон, и крестраж, засевший в Поттере. Несчастная рептилия оставалась последней ниточкой, привязывавшей Волдеморта к бессмертию, и великий стратег решил, что настал момент истины.
— Да вы, что, белены объелись?! — разъярился Лорд. — Я вам и так за ваши поганые сладости отдал чашу и диадему. Отдал бы и медальон, если бы знал, где он. Сколько можно, а? — он внезапно заплакал, хотя уже и не предполагал, что еще помнит, как это делается. Нагайна стала для него гораздо больше, чем просто крестраж, и гораздо ближе иных соратников. По вечерам они так уютно шипели вместе, потягивая молоко: змея — из блюдечка, Лорд — из чаши Пенелопы Пуффендуй (зря он, что ли, спер ее много лет назад у глупой Хепзибы Смит… В общем, за свою Нагайну он мог «порвать пасть» любому.
— Ну, как угодно! — старый стервец поправил застежки черной мантии, позаимствованной из гардероба Снейпа, и уже собрался откланяться, унося с собой вожделенное лакомство.
Волдеморт почувствовал, что его приперли к стенке. Долек хотелось так, что он готов был разодрать свою душу хоть на десять частей и все их отдать этому хогвартскому вымогателю за одну маленькую коробочку, можно даже без голубенькой ленточки сверху.
— Хорошо, хорошо, я согласен, — простонал Темный Лорд, безвольно променявший свои силу, могущество и бессмертие на кучку засахаренных фруктов. — Аву… Аво… Как же там было?
— Давайте вместе, — ласково улыбаясь холодными глазами Северуса Снейпа, сказал Альбус Дамблдор, протягивая Лорду дольки и тем самым отвлекая его внимание. — Три-четыре — Авада Кедавра!
Великий светлый маг произнес заклинание лишь на долю секунды позже того, как Волдеморт собственными руками уничтожил свой любимый живой крестраж и стал вполне обыкновенным и даже не слишком сильным волшебником. Змея сдохла, так и не поняв, за что Хозяин так поступил с ней. В отличие от нее Темный Лорд, судорожно сжимавший в руке красивую коробочку, перевязанную голубой ленточкой, умер абсолютно счастливым человеком.
В тот же день в уже знакомую нам палатку, на сей раз установленную на опушке по-летнему цветущего леса, сова принесла письмо.
«Дорогие Гарри и Северус! — Снейп с удивлением узнал свой собственный почерк.
Страница 6 из 7
