Рождественский снег

Он заботился о Миллиане гораздо дольше Эрзы.

— Так она пыталась обнять тебя, потому что ей было холодно? — удивился Жерар.

Эрза покраснела.

— Да.

— Ну конечно, она же совсем как котёнок, — усмехнулся он. — Она будет искать тепло, то есть тебя, только если на улице не будет стоять жара.

— Думаю, ей сейчас снятся коты, — подметила Эрза.

— В противном случае это была бы не Милли, — ответил Жерар.

И Эрза не могла не согласиться.

— Надо спать, — сказала она. — Уже очень поздно.

— А который час? — спросил он.

Эрза огляделась в поисках часов. На стойке как раз обнаружились одни и, к большому счастью, они были с подсветкой.

— Или половина третьего, или четвёртого. Отсюда не могу точно сказать.

Жерар просиял.

— Значит, уже наступило Рождество, — взволнованно прошептал он.

— Да… Но открывать подарки нельзя, пока все не проснутся, — строго предупредила она. — Не жульничай.

— Да знаю я, знаю, — немедленно заверил Жерар. — Но я хочу кое на что посмотреть, хочешь со мной? — спросил он, поднимаясь и протягивая Эрзе руку.

Она почувствовала тепло на щеках и как никогда была благодарна тусклому освещению зала.

— Думаю, можно… — протянула она, принимая его ладонь, — Но давай больше никого не будить.

— Не разбудим, — уверенно кивнул он.

Они шли по узким проходам между спальников, пока Жерар вёл её в сторону кухни. Они старались не наступать на скрипящие половицы, но всё же упустили одну и замерли, когда пол уныло проскрипел под ногой Жерара. Рядом дёрнулся Яджима-сан, преодолевший неблизкий путь из Совета, чтобы отпраздновать Рождество со своей старой гильдией, но, к облегчению юной парочки, спустя пару секунд благополучно засопел.

— Почти попались, — прошептал Жерар, едва они оказались за дверью кухни.

— Мы были на волоске. Будем возвращаться — пойдём другой дорогой, — пробормотала Эрза и осмотрелась. — Ты хочешь есть? Зачем мы пришли на кухню?

Жерар покачал головой, направляясь к чёрному ходу.

— Я хотел увидеть кое-что снаружи, но до окон в главном зале далеко идти, — объяснил он.

Добравшись до двери, он обнаружил на ней массивный замок, чтобы в гильдию не заходили с улицы, но с ключом в скважине на случай чрезвычайных происшествий. Ухватившись за ключ, он открыл дверь.

— Жерар! Ты не можешь пойти на улицу в одной пижаме, там же холодно! — тревожно сказала она.

— Я не выхожу, — заверил он. — Я просто посмотреть.

С этими словами, он открыл дверь и расплылся в улыбке при виде невесомых снежинок, приземляющихся на каменную кладку переулка.

— Снег идёт, — сказал он так, будто это самая удивительная вещь на свете.

Эрза встала сбоку от него, потирая руки в попытке сохранить тепло.

— Ага… Так в этом году уже шёл снег, — заметила она.

— Да, но сейчас Рождество! — весело ответил он. — И это особый снег. Рождественский.

«Вот уж что значит, радоваться мелочам», подумала Эрза. И это была одна из тех вещей, что она в нём любила.

— Рождественский снег, — эхом отозвалась она.

— Да, — протянул Жерар и закрыл дверь, потому что стало слишком холодно. — Наверное, дедушка Роб был прав, — наконец сказал он.

— Дедушка Роб? — в замешательстве переспросила Эрза.

— Да, — ответил он, прислоняясь к двери и сползая на пол. Хоть на его лице всё ещё сияла улыбка, но выражение лица так и веяло грустью, так что Эрза сразу же села на пол рядом с ним.

— В чём он был прав? — спросила она. — И когда?

— Давным-давно, — сказал Жерар. — Тогда ещё тебя не было… Помнишь, как он рисовал на стене чёрточки и следил за праздниками? Он всегда помнил важные даты — Рождество, Пасху и так далее…

Эрза нахмурилась.

— Но же никогда… — никогда не говорил об этом ей. Во всяком случае, она не помнила.

— Он перестал говорить об этом ещё до твоего появления. Знал, что нам будет ещё грустнее вне дома. Но я точно знаю, что он никогда об этом не забывал, потому что каждый год в одни и те же дни он был таким печальным…

Эрзу пронзили воспоминания, и она поняла, что слова Жерара не лишены истины. Каждый год, когда холодало, дедушка Роб выглядел более истощённым, чем обычно. Она справлялась о его самочувствии, и дедушка говорил, что это всего лишь «возрастные болячки». Сейчас она и сама могла догадаться, что тогда он был не до конца честным.

— Сначала, когда были только я да Милли, всё было по-другому, — продолжал Жерар, не обращая внимания на её мозговой штурм. — В наш первый год дедушка по-честному попытался устроить нам подобие праздника; мы тогда надеялись, что не задержимся на острове на такой долгий срок… — он помолчал и покачал головой.