Карты и рисунки

В неровном свете костра рисунки на стенах пещеры оживали. Охряные силуэты охотников потрясали копьями, двуногие звери шевелили ушами, птицы беззвучно взмахивали узорными крыльями. Цветные ладони покачивались — словно воздетые к небу руки отребья, жаждущего воды.

Фуриоса медленно прошла вдоль стены и натолкнулась на изображение женщины. Бесстыдно раскинув ноги, нарисованная богиня демонстрировала украшенные пёстрым орнаментом половые губы — столь же гипертрофированные, что и фаллосы охотников.

— Это святилище, — осенило Фуриосу.

Макс, вздрогнув, очнулся от дремоты и недоуменно оглянулся на неё.

— Святилище, — повторила Фуриоса. — У нас в племени было такое. Кей-Ти рассказывала, что охотницы рисовали зверей в благодарность за мясо и шкуры.

— А ладони?

— Память. Знак для будущих поколений. А это, — она указала на женщину, — Великая Мать. Та, что родила мир.

Макс повернулся к изображению богини, безразлично осмотрел его, скользнул взглядом по фигурам, увенчанным высокими уборами, по узорным маскам с чёрными провалами глазниц, и вновь уставился на Фуриосу. Она криво ухмыльнулась и плотнее запахнула куртку.

— Мне нельзя быть здесь.

— Почему? — удивился Макс.

— В такие места пускали только взрослых. Меня увезли до инициации. Формально я ещё ребёнок.

Макс подпёр ладонью подбородок.

— Это важно? Весь этот, — он шевельнул пальцами, — религиозный бред.

— Нет. Я слишком долго была рядом с богом.

— Вот именно, — сказал Макс, опрокинулся на спину и закинул ногу на ногу. Босая ступня покачивалась в рваном, нервном ритме.

На капоте Перехватчика проветривались две пары ботинок и потёртая кожаная куртка.

Фуриоса села у огня напротив Макса, плеснула воды в железную кружку и поставила её греться.

— Ты хотел глянуть на мою карту.

Ступня дёрнулась чуть сильнее.

Фуриоса вынула из внутреннего кармана куртки выцветшую, потёртую на сгибах, рассыпающуюся на отдельные листы карту и аккуратно разложила её на полу пещеры. Здесь не было ни Цитадели, ни Газтауна, ни соединявшей их трассы, а Свинцовая ферма обозначалась как заброшенная шахта.

Макс подошёл бесшумно, словно призрак, уселся рядом и, склонив голову набок, стал рассматривать карту.

Напряжённое молчание давило на нервы.

— Цитадель, — Фуриоса ткнула пальцем в обозначение одинокой возвышенности, дав ориентир, провела вправо до горного хребта. — Каньон.

— Мы здесь, — Макс указал на точку со стёршейся от времени надписью. — Не пыхти над ухом.

— Жарко, — посетовала Фуриоса и поднялась, чтобы снять куртку и насыпать в кипяток сушёных трав. Пальцы Макса тем временем двинулись вдоль обозначения давно не существующей трассы, что вела на север. Найдя что-то, он фыркнул и взмахнул рукой — мол, глянь. Фуриоса наклонилась, чтобы прочитать название городка, на которое показывал Макс: «Вальхалла».

— Ого. Не замечала. Так он не врал?

— Врал, — ответил Макс, глядя на неё снизу вверх. — Я там был. Ничего нет.

Фуриоса смахнула с его спины приставшие песчинки. Он повёл плечами.

— Зачем тебе на юг?

Макс долго не отвечал, водя пальцем вдоль дорог, от одного городка к другому. Все они были пожраны песком и смертью.

— Там было море.

Море. Нечто из области мифов, созвучное со страшными словами. Мор. Кошмар.

— Но я забыл название города, — раздражённо проворчал Макс, собрал карту и, вернув её Фуриосе, улёгся на прежнее место.

Фуриоса спрятала карту и стала возиться с пряжками: протез, хоть и привычный, давил на плечи после двух суток путешествия. Сняв его, она сладко, с удовлетворённым стоном потянулась.

И вновь поймала взгляд Макса. Внимательный, задумчивый. Ожидающий.

— Макс?

— М-м?

Она неторопливо обошла костёр.

— Когда ты последний раз был с женщиной?

Казалось, Макс не ожидал такого вопроса. Бровь его дёрнулась.

— Не помню, — ответил он и, облизнувшись, добавил: — Поэтому ты нарезаешь круги по пещере?

— Да.

— Это из-за гонки. Адреналин, — заявил Макс.

Фуриоса с вызовом посмотрела на него.

— А ты сам этого не чувствуешь?

— Чувствую, — сознался он, поначалу отводя взгляд, но, словно решившись, ответил на её вызов. — Иди сюда.

Макс сел, поймал Фуриосу за запястье и потянул к себе. Она не торопясь оседлала его, упёрлась ладонью в грудь, вынуждая лечь обратно. Ладони Макса легли на её талию и поползли выше, пальцы стали перебирать ткань, оголяя мускулистый живот, рёбра, грудь. Фуриоса наклонилась, помогая снять с себя рубаху.

— Так всегда после рейдов? — вдруг спросил Макс.

Фуриоса ткнула его костяшками пальцев под дых.

— Иерархия и репутация превыше всего. Я своих не подпускала.