Фандом: Гарри Поттер. Как приготовить омлет? Загляни в интернет. Ну, и выпей немного для храбрости.
Добавить в моё избранное
19 мин, 47 сек 5298
Уже и мысли читаешь.
— Но в любом случае это не то, — вернул тему Вуд.
— Тебя что ли заводит, когда тебя обзывают? — подозрительно уточнил Маркус. — Так бы сразу и сказал, тогда я бы…
— Да, ладно, — Оливер хмыкнул и устроил голову у него на плече, — ты любое ругательство в мой адрес умудряешься испортить.
— Нет, — возразил Маркус, хотя понимал, что «да». Вуд часто нарывался, был абсолютно неприспособлен к самостоятельной жизни, постоянно влипал в какие-то неприятности, был ревнив хлеще самого Маркуса, да и в добавок ко всему продолжал таскать его на приемы к Питеру, но ни разу за все время Флинт не был на него зол настолько, чтобы пожалеть о своем решении связаться с ним. Оливер это знал и порой позволял себе подначивать. Маркус подозревал, что из-за собственного смущения: он не мог принять такого рода отношение к себе как должное, а потому постоянно подшучивал по этому поводу.
— А я говорю, что да, — упрямо возразил Оливер и открыл рот, чтобы зевнуть.
— Флюха! — выпалил Маркус и смог насладиться уникальной в своем роде картиной: Вуд, который раззявил рот, зевая, от неожиданности клацнул челюстью и ошеломленно уставился на Флинта.
— Флюха, — медленно повторил он, уголки его губ дрогнули, и вскоре сохранять серьезное выражение лица стало просто невозможным.
— Да, ты прав, это тоже вот, испортил, — когда они отсмеялись, согласился Маркус.
— Скорее, персонализировал, — вдруг философски изрек Оливер, когда какая-то мысль пришла ему в голову и, дождавшись заинтересованного взгляда от Флинта, объяснил: — С той же буквы, что и фамилия твоя начинается. То есть, проецируешь на меня свои собственнические замашки и как бы изначально подразумеваешь, что даже если и шлюха, то — только твоя, — спародировал он менторский тон Петтигрю и поправил несуществующие очки.
— Неисправимый засранец, — изрек Маркус ошеломленно, а Оливер щелкнул пальцами.
— Ну, вот, опять! — но не успел он продолжить, как Флинт вскинулся и подмял его под себя.
Стало не до разговоров, хотя Оливеру вдруг очень захотелось признаться, что счастливым его делает именно эта флинтовская затаенная нежность и неуклюжая романтика.
— Марк, — выдохнул он после поцелуя, — знаешь, я бы назвал тебя влюхой, но звучит как-то не очень.
Маркус бы рассмеялся, если бы тоже не успел изучить его, а потому он потянулся за очередным поцелуем, чтобы скрыть за ним неловкость Оливера от своеобразного признания.
— Но в любом случае это не то, — вернул тему Вуд.
— Тебя что ли заводит, когда тебя обзывают? — подозрительно уточнил Маркус. — Так бы сразу и сказал, тогда я бы…
— Да, ладно, — Оливер хмыкнул и устроил голову у него на плече, — ты любое ругательство в мой адрес умудряешься испортить.
— Нет, — возразил Маркус, хотя понимал, что «да». Вуд часто нарывался, был абсолютно неприспособлен к самостоятельной жизни, постоянно влипал в какие-то неприятности, был ревнив хлеще самого Маркуса, да и в добавок ко всему продолжал таскать его на приемы к Питеру, но ни разу за все время Флинт не был на него зол настолько, чтобы пожалеть о своем решении связаться с ним. Оливер это знал и порой позволял себе подначивать. Маркус подозревал, что из-за собственного смущения: он не мог принять такого рода отношение к себе как должное, а потому постоянно подшучивал по этому поводу.
— А я говорю, что да, — упрямо возразил Оливер и открыл рот, чтобы зевнуть.
— Флюха! — выпалил Маркус и смог насладиться уникальной в своем роде картиной: Вуд, который раззявил рот, зевая, от неожиданности клацнул челюстью и ошеломленно уставился на Флинта.
— Флюха, — медленно повторил он, уголки его губ дрогнули, и вскоре сохранять серьезное выражение лица стало просто невозможным.
— Да, ты прав, это тоже вот, испортил, — когда они отсмеялись, согласился Маркус.
— Скорее, персонализировал, — вдруг философски изрек Оливер, когда какая-то мысль пришла ему в голову и, дождавшись заинтересованного взгляда от Флинта, объяснил: — С той же буквы, что и фамилия твоя начинается. То есть, проецируешь на меня свои собственнические замашки и как бы изначально подразумеваешь, что даже если и шлюха, то — только твоя, — спародировал он менторский тон Петтигрю и поправил несуществующие очки.
— Неисправимый засранец, — изрек Маркус ошеломленно, а Оливер щелкнул пальцами.
— Ну, вот, опять! — но не успел он продолжить, как Флинт вскинулся и подмял его под себя.
Стало не до разговоров, хотя Оливеру вдруг очень захотелось признаться, что счастливым его делает именно эта флинтовская затаенная нежность и неуклюжая романтика.
— Марк, — выдохнул он после поцелуя, — знаешь, я бы назвал тебя влюхой, но звучит как-то не очень.
Маркус бы рассмеялся, если бы тоже не успел изучить его, а потому он потянулся за очередным поцелуем, чтобы скрыть за ним неловкость Оливера от своеобразного признания.
Страница 6 из 6
