Фандом: Гарри Поттер. Каждый верит во что-то. А кому поверит она?
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 16656
Вода казалась мне источником спокойствия и непоколебимости. Вода. Как мощно звучали эти звуки в моем разуме. Я могла часами смотреть на воду. С противниками я расправлялась при помощи водных заклинаний. Мощные штуки, даже сейчас эти заклинания не забываю. А потом мне надоело. Вот так просто. Надоело.
На четвертом курсе я решила ни во что не верить.
На пятом курсе я верила в сигареты, небрежно расстегнутую рубашку и опять в сигареты. Три сигареты в день. Ни больше, ни меньше. Сначала все удивлялись, а потом привыкли. Родители в шоке, а мне все равно. Парням я нравилась, многим. Но мне было плевать. Только сигареты и рубашки.
На шестом курсе изменилось все. Я поверила в человека. В живого, совершенно невыносимого человека, который перевернул мой мир. Лили Поттер, циничная, непокорная, сильная, но какая-то холодная и несколько мертвая внутри, ожила. Яркие, красочные эмоции переполняли меня, мир словно встрепенулся ото сна и заиграл всеми красками. И я верила в него, пока не увидела, как какая-то девка гладит его по щеке и тянется поцеловать, а он стоит и смотрит. Кажется, ему даже нравилось.
Раньше я ему верила, а теперь избегаю. Хорошо, что начались рождественские каникулы и я могла не видеть его. Пока они длились, я поверила в огневиски. Такая тяжелая бутылка. Слегка запотевшая, жидкость внутри этого сосуда манила. Жидкость, которая дарила забытье. Жидкость, которая не предаст. Родители как-то застукали меня, но мне уже было плевать на все. Казалось, что-то очень важное исчезло из моей жизни, что-то, без чего мне было трудно дышать. И я даже знаю что. Вера.
Но каникулы закончились, теперь я сижу на подоконнике в продуваемом всеми ветрами школьном коридоре и думаю, как я докатилась до жизни такой и не напиться ли мне. Зачем я вообще поверила человеку? Ведь кроме меня никто этого не сделал. Даже мама, которая хоть и верит в отца, скорее всего верит именно своей придуманной мечте, в роли которой видит папу. Пальцы сами потянулись к сигаретам, зачем-то прихваченным из дома.
— Лили, ты что делаешь? Мы, ведь кажется, бросили? — Раздался холодный голос позади меня.
— Что с того, Малфой? Это мои дела. Тебе нет до них дела.
— Это мне нет дела? — Неожиданно взъярился Скорпиус. И вся его напускная холодность полетела к чертям.
— Да, тебя это не касается. — Как можно безразличней бросила я, пытаясь не думать о нем, о его предательстве. О том, что он стоит так близко и его запах кружит мне голову. От этого сладко и безумно больно.
— А кто на первом курсе показал тебе, что ты сильная? Кто заставил тебя перестать сомневаться в себе? Кто избавил тебя от этого дурацкого браслета, который ничего не значил? Кто курил и бросал вместе с тобой весь пятый курс, хотя был на шестом и должен был заниматься своей подготовкой к сдаче ЖАБА? Кто отгораживал от тебя всех парней, а все из-за твоей причуды с рубашками? Кто с первого взгляда поверил тебе, как только увидел в купе поезда на первом курсе? Кто поддержал тебя, когда шляпа распределила тебя на Слизерин? Кто помогал тебе поверить в себя? — Грозно шипел Скорпиус, медленно надвигаясь на меня. Уж лучше бы он орал. Хотя, какого черта! Это не я виновата!
— Что ты от меня хочешь? — Беря себя в руки, спокойно спросила я. — Только не строй из себя жертву, тебе не идет, Скорпиус Малфой.
— Я хочу получить от тебя внятный ответ, почему ты уже две недели меня избегаешь?
— О, а ты разве не понимаешь? Думаешь, можно играть мной, думаешь, раз потратил столько своего драгоценного времени, со мной можно обращаться как хочешь? Можно меня ни во что не ставить? Можно предать меня? — Ну вот, я это произнесла. Гнев схлынул, оставив место апатии. — Просто уйди, Малфой.
— Лили, посмотри на меня, — как-то спокойно и тихо сказал он.
Зачем? Это лишено смысла. Мне надоело. Надо просто развернуться и уйти. Да, так и сделаю. Смяв и выбросив куда-то в угол так и не тронутую пачку сигарет, повернулась, чтобы покинуть это место. Но тут меня грубо развернули и заставили поднять голову, держа в железной хватке мой подбородок.
— Что ты себе позволяешь, Малфой? — Глядя ему в глаза, бесцветно спросила я.
— Потер, Мерлиновы подштанники, да выслушай ты меня! Я никогда, слышишь, никогда не изменял тебе! Я вообще не понимаю, что происходит. Ты вдруг не замечаешь меня и оставляешь сходить с ума. А Малфои не только не бегают за женщинами, но и не оправдываются перед ними. Я же уже две недели пытаюсь тебя выловить.
— Малфой, я же сама прекрасно видела, как какая-то особь женского пола тебя лапала и целовала!
— Ох, Лил, если ты про эту чертову Забини, то ничего не было! Совершенно и абсолютно! Эта самоубийца кинула в меня Петрификусом и полезла целоваться.
— Да? — Несколько оживая, спросила я, всем сердцем желая, чтобы это было правдой.
— Да.
— Но как же ты освободился?
На четвертом курсе я решила ни во что не верить.
На пятом курсе я верила в сигареты, небрежно расстегнутую рубашку и опять в сигареты. Три сигареты в день. Ни больше, ни меньше. Сначала все удивлялись, а потом привыкли. Родители в шоке, а мне все равно. Парням я нравилась, многим. Но мне было плевать. Только сигареты и рубашки.
На шестом курсе изменилось все. Я поверила в человека. В живого, совершенно невыносимого человека, который перевернул мой мир. Лили Поттер, циничная, непокорная, сильная, но какая-то холодная и несколько мертвая внутри, ожила. Яркие, красочные эмоции переполняли меня, мир словно встрепенулся ото сна и заиграл всеми красками. И я верила в него, пока не увидела, как какая-то девка гладит его по щеке и тянется поцеловать, а он стоит и смотрит. Кажется, ему даже нравилось.
Раньше я ему верила, а теперь избегаю. Хорошо, что начались рождественские каникулы и я могла не видеть его. Пока они длились, я поверила в огневиски. Такая тяжелая бутылка. Слегка запотевшая, жидкость внутри этого сосуда манила. Жидкость, которая дарила забытье. Жидкость, которая не предаст. Родители как-то застукали меня, но мне уже было плевать на все. Казалось, что-то очень важное исчезло из моей жизни, что-то, без чего мне было трудно дышать. И я даже знаю что. Вера.
Но каникулы закончились, теперь я сижу на подоконнике в продуваемом всеми ветрами школьном коридоре и думаю, как я докатилась до жизни такой и не напиться ли мне. Зачем я вообще поверила человеку? Ведь кроме меня никто этого не сделал. Даже мама, которая хоть и верит в отца, скорее всего верит именно своей придуманной мечте, в роли которой видит папу. Пальцы сами потянулись к сигаретам, зачем-то прихваченным из дома.
— Лили, ты что делаешь? Мы, ведь кажется, бросили? — Раздался холодный голос позади меня.
— Что с того, Малфой? Это мои дела. Тебе нет до них дела.
— Это мне нет дела? — Неожиданно взъярился Скорпиус. И вся его напускная холодность полетела к чертям.
— Да, тебя это не касается. — Как можно безразличней бросила я, пытаясь не думать о нем, о его предательстве. О том, что он стоит так близко и его запах кружит мне голову. От этого сладко и безумно больно.
— А кто на первом курсе показал тебе, что ты сильная? Кто заставил тебя перестать сомневаться в себе? Кто избавил тебя от этого дурацкого браслета, который ничего не значил? Кто курил и бросал вместе с тобой весь пятый курс, хотя был на шестом и должен был заниматься своей подготовкой к сдаче ЖАБА? Кто отгораживал от тебя всех парней, а все из-за твоей причуды с рубашками? Кто с первого взгляда поверил тебе, как только увидел в купе поезда на первом курсе? Кто поддержал тебя, когда шляпа распределила тебя на Слизерин? Кто помогал тебе поверить в себя? — Грозно шипел Скорпиус, медленно надвигаясь на меня. Уж лучше бы он орал. Хотя, какого черта! Это не я виновата!
— Что ты от меня хочешь? — Беря себя в руки, спокойно спросила я. — Только не строй из себя жертву, тебе не идет, Скорпиус Малфой.
— Я хочу получить от тебя внятный ответ, почему ты уже две недели меня избегаешь?
— О, а ты разве не понимаешь? Думаешь, можно играть мной, думаешь, раз потратил столько своего драгоценного времени, со мной можно обращаться как хочешь? Можно меня ни во что не ставить? Можно предать меня? — Ну вот, я это произнесла. Гнев схлынул, оставив место апатии. — Просто уйди, Малфой.
— Лили, посмотри на меня, — как-то спокойно и тихо сказал он.
Зачем? Это лишено смысла. Мне надоело. Надо просто развернуться и уйти. Да, так и сделаю. Смяв и выбросив куда-то в угол так и не тронутую пачку сигарет, повернулась, чтобы покинуть это место. Но тут меня грубо развернули и заставили поднять голову, держа в железной хватке мой подбородок.
— Что ты себе позволяешь, Малфой? — Глядя ему в глаза, бесцветно спросила я.
— Потер, Мерлиновы подштанники, да выслушай ты меня! Я никогда, слышишь, никогда не изменял тебе! Я вообще не понимаю, что происходит. Ты вдруг не замечаешь меня и оставляешь сходить с ума. А Малфои не только не бегают за женщинами, но и не оправдываются перед ними. Я же уже две недели пытаюсь тебя выловить.
— Малфой, я же сама прекрасно видела, как какая-то особь женского пола тебя лапала и целовала!
— Ох, Лил, если ты про эту чертову Забини, то ничего не было! Совершенно и абсолютно! Эта самоубийца кинула в меня Петрификусом и полезла целоваться.
— Да? — Несколько оживая, спросила я, всем сердцем желая, чтобы это было правдой.
— Да.
— Но как же ты освободился?
Страница 2 из 3
