Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
Добавить в моё избранное
269 мин, 28 сек 12742
Он не хочет знать подробности. Оборотни всегда наводили на него ужас, они населяли его кошмары еще в самом раннем детстве, и знакомство с Грейбеком не прибавило симпатий к этому племени.
Грейбек был особенно страшен, даже для оборотня. Драко совсем не хочется, чтобы кто-нибудь снова разглядывал его так плотоядно, словно он был особо изысканной дичью.
Он не может поверить, что его собственная кузина-отщепенка вышла за такого замуж. И что ее мужем был оборванный бесцветный тип, преподававший на третьем курсе Защиту от темных искусств. Слова «Ремус Люпин» и«оборотень» как-то не вязались между собой. Драко никогда бы не догадался, если бы его не просветил Снейп. Драко насмехался над Люпином, потому что тот был потрепанным, жалким и почти что нищим. Но сейчас чувство вины слегка царапает его: он вспоминает занятие, посвященное боггартам. Люпин показал себя очень надежным и компетентным, и даже великодушным. Но у Драко тогда не было ни малейшего понятия о том, какой ценностью может быть великодушие.
В то время самым сокровенным его страхом была ледяная, отвергающая, презрительная усмешка отца. Встреться ему боггарт теперь, он бы так легко не отделался.
После отмены комендантского часа Невилл и Грейнджер отправляются на выходные в Ланкашир, получив приглашение леди Лонгботтом. Они возвращаются в воскресенье, под вечер, полные энергии и в хорошем настроении, а позже Грейнджер приносит на проверку Нимбус 2001, потому что, по их с Невиллом мнению, метла выглядит как-то не так.
Это еще мягко сказано. Что она вообще с ней вытворяла? Пожалуй, лучше и не знать. Он достает набор для ухода за метлами и переустанавливает угол на каждом хвостовом прутике, одновременно допрашивая Грейнджер, которая, словно виноватый фантом, болтается в дверях. Все, что ему удается из нее выжать, это то, что она летела очень быстро, в темноте, в маггловском районе, преследуя кого-то, кто, похоже, заставил ее попотеть.
Он сурово выговаривает ей, что, если подобное повторится, ему придется научить ее самостоятельно ухаживать за метлой.
Ближе к концу августа ему, впервые со времени убийства Пэнси, Грега и Блейза, позволили сходить в Хогсмид. И этот поход обернулся катастрофой.
Невилл как бы между делом позвал его, раз они с Грейнджер все равно шли в деревню. Их сопровождали двое авроров. Драко с самого начала почувствовал, что находится в центре внимания. Те из зевак, что не пялились на его слишком узнаваемое лицо, таращили глаза на эскорт в алых робах. Эти взгляды нельзя было назвать дружелюбными: на него смотрели, сузив глаза от злости, сжав губы, словно для плевка. Они не прошли и трети Хай-стрит, как он уже жалел, что согласился на эту вылазку.
А потом был инцидент в Трех Метлах. Невилл сунулся туда в поисках профессора Спраут, и надо же было такому случиться, что Драко машинально последовал за ним, а там подтянулись Грейнджер и гребаные авроры.
Мадам Розмерта была за стойкой. Когда она заметила его с другой стороны зала, с ее лицом произошла очень неприятная перемена.
Драко всегда восхищал розово-золотистый оттенок ее кожи, цветущий вид и пышные формы, несмотря на то, что ее барочная красота и излишек косметики были несколько вульгарны. Но теперь он увидел, как ее лицо стремительно теряет краски. Вот оно побелело, как мел, а ее улыбчивый рот превратился в плоскую прорезь. Глаза стали жесткими, мертвыми и враждебными, как у твари с темной стороны луны. Она поставила стакан, который протирала, и пошла к нему прямо через зал. Если бы в тот момент на ее пути оказалось какое-нибудь препятствие, оно бы рассеялось перед ней, как дым.
Она смерила его взглядом и обратилась к Грейнджер и Невиллу:
— Мы здесь не обслуживаем пожирателей смерти. Вам я рада, но не вот этому.
Грейнджер побелела так же, как Розмерта. Она незаметно, но бесцеремонно отпихнула Драко к Невиллу и прошипела:
— Убери его отсюда. Мне надо с ней поговорить.
Они ждали перед пабом. Невилл, сжимающий голову руками и бормочущий себе под нос «о блять, о блять, о блять», несколько нервировал, потому что обычно не позволял себе сквернословить. Минут примерно через двадцать Грейнджер вышла, запихивая что-то обратно в карман.
Ее первыми словами был упрек.
— Невилл, ну как ты мог? Бедная женщина!
Тот, чуть ли не в слезах, замотал головой:
— Прости, я забыл. Я забыл. Я гребаный идиот. Она в порядке?
— Пришлось немного поговорить, но думаю, что да.
Она глубоко вздохнула:
— К счастью, Дервент дала мне листовки и научила, что нужно сказать. Она велела направлять к ней всех, кто говорит, что был под Империусом.
Она обращалась именно к Невиллу, нарочно исключая из беседы Драко.
— Стоит быть благодарной за то, что мне достался лишь Круциатус. Империус — совершенно другая область ада.
Грейбек был особенно страшен, даже для оборотня. Драко совсем не хочется, чтобы кто-нибудь снова разглядывал его так плотоядно, словно он был особо изысканной дичью.
Он не может поверить, что его собственная кузина-отщепенка вышла за такого замуж. И что ее мужем был оборванный бесцветный тип, преподававший на третьем курсе Защиту от темных искусств. Слова «Ремус Люпин» и«оборотень» как-то не вязались между собой. Драко никогда бы не догадался, если бы его не просветил Снейп. Драко насмехался над Люпином, потому что тот был потрепанным, жалким и почти что нищим. Но сейчас чувство вины слегка царапает его: он вспоминает занятие, посвященное боггартам. Люпин показал себя очень надежным и компетентным, и даже великодушным. Но у Драко тогда не было ни малейшего понятия о том, какой ценностью может быть великодушие.
В то время самым сокровенным его страхом была ледяная, отвергающая, презрительная усмешка отца. Встреться ему боггарт теперь, он бы так легко не отделался.
После отмены комендантского часа Невилл и Грейнджер отправляются на выходные в Ланкашир, получив приглашение леди Лонгботтом. Они возвращаются в воскресенье, под вечер, полные энергии и в хорошем настроении, а позже Грейнджер приносит на проверку Нимбус 2001, потому что, по их с Невиллом мнению, метла выглядит как-то не так.
Это еще мягко сказано. Что она вообще с ней вытворяла? Пожалуй, лучше и не знать. Он достает набор для ухода за метлами и переустанавливает угол на каждом хвостовом прутике, одновременно допрашивая Грейнджер, которая, словно виноватый фантом, болтается в дверях. Все, что ему удается из нее выжать, это то, что она летела очень быстро, в темноте, в маггловском районе, преследуя кого-то, кто, похоже, заставил ее попотеть.
Он сурово выговаривает ей, что, если подобное повторится, ему придется научить ее самостоятельно ухаживать за метлой.
Ближе к концу августа ему, впервые со времени убийства Пэнси, Грега и Блейза, позволили сходить в Хогсмид. И этот поход обернулся катастрофой.
Невилл как бы между делом позвал его, раз они с Грейнджер все равно шли в деревню. Их сопровождали двое авроров. Драко с самого начала почувствовал, что находится в центре внимания. Те из зевак, что не пялились на его слишком узнаваемое лицо, таращили глаза на эскорт в алых робах. Эти взгляды нельзя было назвать дружелюбными: на него смотрели, сузив глаза от злости, сжав губы, словно для плевка. Они не прошли и трети Хай-стрит, как он уже жалел, что согласился на эту вылазку.
А потом был инцидент в Трех Метлах. Невилл сунулся туда в поисках профессора Спраут, и надо же было такому случиться, что Драко машинально последовал за ним, а там подтянулись Грейнджер и гребаные авроры.
Мадам Розмерта была за стойкой. Когда она заметила его с другой стороны зала, с ее лицом произошла очень неприятная перемена.
Драко всегда восхищал розово-золотистый оттенок ее кожи, цветущий вид и пышные формы, несмотря на то, что ее барочная красота и излишек косметики были несколько вульгарны. Но теперь он увидел, как ее лицо стремительно теряет краски. Вот оно побелело, как мел, а ее улыбчивый рот превратился в плоскую прорезь. Глаза стали жесткими, мертвыми и враждебными, как у твари с темной стороны луны. Она поставила стакан, который протирала, и пошла к нему прямо через зал. Если бы в тот момент на ее пути оказалось какое-нибудь препятствие, оно бы рассеялось перед ней, как дым.
Она смерила его взглядом и обратилась к Грейнджер и Невиллу:
— Мы здесь не обслуживаем пожирателей смерти. Вам я рада, но не вот этому.
Грейнджер побелела так же, как Розмерта. Она незаметно, но бесцеремонно отпихнула Драко к Невиллу и прошипела:
— Убери его отсюда. Мне надо с ней поговорить.
Они ждали перед пабом. Невилл, сжимающий голову руками и бормочущий себе под нос «о блять, о блять, о блять», несколько нервировал, потому что обычно не позволял себе сквернословить. Минут примерно через двадцать Грейнджер вышла, запихивая что-то обратно в карман.
Ее первыми словами был упрек.
— Невилл, ну как ты мог? Бедная женщина!
Тот, чуть ли не в слезах, замотал головой:
— Прости, я забыл. Я забыл. Я гребаный идиот. Она в порядке?
— Пришлось немного поговорить, но думаю, что да.
Она глубоко вздохнула:
— К счастью, Дервент дала мне листовки и научила, что нужно сказать. Она велела направлять к ней всех, кто говорит, что был под Империусом.
Она обращалась именно к Невиллу, нарочно исключая из беседы Драко.
— Стоит быть благодарной за то, что мне достался лишь Круциатус. Империус — совершенно другая область ада.
Страница 20 из 73
