Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
Добавить в моё избранное
269 мин, 28 сек 12787
Аполлониус Малфой и Эмили Чаттокс? Стоит ли говорить, кто потерпел поражение?
— Эмили Чаттокс, — выдыхает он. — Вы.
Она не может быть никем другим, это девушка с портрета. Те же черты лица, уберите сухость возраста и перекрасьте волосы в черный, и она не может быть никем другим, кроме… той девушки, которую он раздевал в своем воображении. Той, которую он считал умершей. А еще невероятно сексуальной. И это бабушка Невилла. Он чувствует, как лицо вспыхивает. Висящее напротив зеркало подтверждает, что щеки неприлично полыхают и что этот румянец сродни солнечному ожогу.
— Нет, Аполлониус Малфой. Он провел пасхальные каникулы в больничном крыле. Прошло три дня, прежде чем он очнулся, и еще неделя, прежде чем снова стал похож на человека. В чем совершенно не было надобности. Он мог поверить ей на слово, когда она сказала «нет» в первый раз.
— «Нет» чему? — спрашивает Грейнджер. — Нет«травле магглов,» нет«предложению выйти замуж,» нет«попытке шантажировать ее тайной помолвкой с магглом. Аполлониус не умел достойно проигрывать.»
Она, собственно, усмехается и на миг становится той флиртующей девушкой с портрета.
— Этот придурок сделал предложение после того, как она сбросила его с метлы на квиддичной тренировке. И не особенно романтичное предложение. Он сказал нечто вроде: «Эмили, девочка моя, мы с тобой — идеальные особи для создания выдающегося потомства, сливки магической Британии. Будет лишь логично, если ты выйдешь за меня замуж».
И в ответ Эмили заявила ему, что ловец запаса — не чета чемпионке-отбивале и что если первой демонстрации было недостаточно, то она его собьет на землю еще разок.
— Прошло восемьдесят семь лет, а я все еще помню выражение его лица.
В прошлом Эмили Чаттокс отвергла Аполлониуса Малфоя ради маггла.
Что ж. Это объясняет то, почему отец не желал это обсуждать. Вышло довольно неловко. Но в чем-то забавно. Лонгботтом хохочет, а Грейнджер спешит получить подтверждение тому, что слышала от какого-то другого портрета. Оказывается, бабушка отмочила номер, подпоив Феликсом Фелициусом какого-то маггловского портретиста. О, с каждой минутой не легче. И она была слизеринкой. Это у Лонгботтома-то, квинтэссенции гриффиндорского идиота, бабушка — слизеринка.
Мальчику, который умер, все это пришлось бы очень не по нутру. А Драко чуть ли не хихикает. И она флиртовала с ним. Бесстыдно. Он снова заливается краской, вспоминая о некоторых вещах, которые эта женщина или ее портретная копия, говорила ему.
— Вы — Эмили Чаттокс, — он качает головой и опускает чашку на стол. — И ваш портрет в гостиной — просто отъявленная кокетка. Она разбила мне сердце, когда мне не было и тринадцати.
— С тех пор, как наши пути разошлись, я не отвечаю за ее слова, — говорит бабушка. — Девушка просто скучает.
Она снова усмехается.
— И Визенгамот лишь посмеется над твоим иском о нарушении обещания выйти за тебя замуж, так что и не думай об этом.
Требуется настоящее усилие, чтобы не прыснуть, и еще больше усилий, чтобы оттенок румянца не стал еще гуще. Он сидит в комнате с тремя своими реальными или воображаемыми любовниками, и одна из них отвергла его прадеда. Ради маггла. Восемьдесят семь лет назад.
И даже в свои сто четыре года у этой женщины все еще чертовски плутовская усмешка.
Дни в доме Лонгботтомов долгие и тихие. Бабушка куда-то уходит по своим делам, и если он оказывается поблизости к камину, на границе зоны видимости появляется старый домашний эльф. Выражение его лица сродни бабушкиному, и Драко совершенно уверен, что не хочет познакомиться с ним поближе. Шрамы на мордочке доказывают, что домашних эльфов обижать не стоит, что бы там ни думал по этому вопросу отец. Та люстра не упала сама собой.
Он сидит и учится. Больше особо делать нечего, разве что смотреть из окна на холм Пендл. На улицу его не выпускают, ну и пускай. Все равно домовик не подпустит его к двери, а еще ушастый страж строит рожи, которые довольно сильно напоминают бабушку в опасном настроении. Драко гадает, это домовики со временем становятся похожими на своих хозяев или наоборот. Как бы то ни было, не стоит выяснять, какой у этого милого создания план на случай, если гость нарушит правила. И Драко впервые в жизни задумывается о том, общаются ли домовики между собой. Если да, то Добби вряд ли мог дать его семье хорошую рекомендацию.
Время от времени с короткими визитами является Невилл, однако он кажется рассеянным. Конечно же, его мысли заняты детьми в Хогвартсе, приближающимися каникулами, а еще Грейнджер, но Драко не будет об этом думать. Он гадает, что решили насчет тех детей, которые напали на него. «Это пахнет запланированным преступлением», — сказала тогда Грейнджер. Должно быть, она рассказала о своих подозрениях МакГонагалл, потому что к нему приходила Дервент из Св. Мунго, расспрашивала и взяла для думосбора воспоминания об инциденте.
— Эмили Чаттокс, — выдыхает он. — Вы.
Она не может быть никем другим, это девушка с портрета. Те же черты лица, уберите сухость возраста и перекрасьте волосы в черный, и она не может быть никем другим, кроме… той девушки, которую он раздевал в своем воображении. Той, которую он считал умершей. А еще невероятно сексуальной. И это бабушка Невилла. Он чувствует, как лицо вспыхивает. Висящее напротив зеркало подтверждает, что щеки неприлично полыхают и что этот румянец сродни солнечному ожогу.
— Нет, Аполлониус Малфой. Он провел пасхальные каникулы в больничном крыле. Прошло три дня, прежде чем он очнулся, и еще неделя, прежде чем снова стал похож на человека. В чем совершенно не было надобности. Он мог поверить ей на слово, когда она сказала «нет» в первый раз.
— «Нет» чему? — спрашивает Грейнджер. — Нет«травле магглов,» нет«предложению выйти замуж,» нет«попытке шантажировать ее тайной помолвкой с магглом. Аполлониус не умел достойно проигрывать.»
Она, собственно, усмехается и на миг становится той флиртующей девушкой с портрета.
— Этот придурок сделал предложение после того, как она сбросила его с метлы на квиддичной тренировке. И не особенно романтичное предложение. Он сказал нечто вроде: «Эмили, девочка моя, мы с тобой — идеальные особи для создания выдающегося потомства, сливки магической Британии. Будет лишь логично, если ты выйдешь за меня замуж».
И в ответ Эмили заявила ему, что ловец запаса — не чета чемпионке-отбивале и что если первой демонстрации было недостаточно, то она его собьет на землю еще разок.
— Прошло восемьдесят семь лет, а я все еще помню выражение его лица.
В прошлом Эмили Чаттокс отвергла Аполлониуса Малфоя ради маггла.
Что ж. Это объясняет то, почему отец не желал это обсуждать. Вышло довольно неловко. Но в чем-то забавно. Лонгботтом хохочет, а Грейнджер спешит получить подтверждение тому, что слышала от какого-то другого портрета. Оказывается, бабушка отмочила номер, подпоив Феликсом Фелициусом какого-то маггловского портретиста. О, с каждой минутой не легче. И она была слизеринкой. Это у Лонгботтома-то, квинтэссенции гриффиндорского идиота, бабушка — слизеринка.
Мальчику, который умер, все это пришлось бы очень не по нутру. А Драко чуть ли не хихикает. И она флиртовала с ним. Бесстыдно. Он снова заливается краской, вспоминая о некоторых вещах, которые эта женщина или ее портретная копия, говорила ему.
— Вы — Эмили Чаттокс, — он качает головой и опускает чашку на стол. — И ваш портрет в гостиной — просто отъявленная кокетка. Она разбила мне сердце, когда мне не было и тринадцати.
— С тех пор, как наши пути разошлись, я не отвечаю за ее слова, — говорит бабушка. — Девушка просто скучает.
Она снова усмехается.
— И Визенгамот лишь посмеется над твоим иском о нарушении обещания выйти за тебя замуж, так что и не думай об этом.
Требуется настоящее усилие, чтобы не прыснуть, и еще больше усилий, чтобы оттенок румянца не стал еще гуще. Он сидит в комнате с тремя своими реальными или воображаемыми любовниками, и одна из них отвергла его прадеда. Ради маггла. Восемьдесят семь лет назад.
И даже в свои сто четыре года у этой женщины все еще чертовски плутовская усмешка.
Дни в доме Лонгботтомов долгие и тихие. Бабушка куда-то уходит по своим делам, и если он оказывается поблизости к камину, на границе зоны видимости появляется старый домашний эльф. Выражение его лица сродни бабушкиному, и Драко совершенно уверен, что не хочет познакомиться с ним поближе. Шрамы на мордочке доказывают, что домашних эльфов обижать не стоит, что бы там ни думал по этому вопросу отец. Та люстра не упала сама собой.
Он сидит и учится. Больше особо делать нечего, разве что смотреть из окна на холм Пендл. На улицу его не выпускают, ну и пускай. Все равно домовик не подпустит его к двери, а еще ушастый страж строит рожи, которые довольно сильно напоминают бабушку в опасном настроении. Драко гадает, это домовики со временем становятся похожими на своих хозяев или наоборот. Как бы то ни было, не стоит выяснять, какой у этого милого создания план на случай, если гость нарушит правила. И Драко впервые в жизни задумывается о том, общаются ли домовики между собой. Если да, то Добби вряд ли мог дать его семье хорошую рекомендацию.
Время от времени с короткими визитами является Невилл, однако он кажется рассеянным. Конечно же, его мысли заняты детьми в Хогвартсе, приближающимися каникулами, а еще Грейнджер, но Драко не будет об этом думать. Он гадает, что решили насчет тех детей, которые напали на него. «Это пахнет запланированным преступлением», — сказала тогда Грейнджер. Должно быть, она рассказала о своих подозрениях МакГонагалл, потому что к нему приходила Дервент из Св. Мунго, расспрашивала и взяла для думосбора воспоминания об инциденте.
Страница 65 из 73
