Фандом: Гарри Поттер. Рон проснулся в отличном настроении. С кухни тянуло запахом сдобы с корицей и свежемолотого кофе, но абсолютная тишина недвусмысленно намекала, что дома никого нет.
Добавить в моё избранное
11 мин, 51 сек 2529
Рон проснулся в отличном настроении. С кухни тянуло запахом сдобы с корицей и свежемолотого кофе, но абсолютная тишина недвусмысленно намекала, что дома никого нет.
Широко улыбнувшись, Рон со стоном потянулся и встал.
— Один! — произнёс он и рассмеялся. — Наконец-то один!
Проинспектировав стол, Рон подвинул поближе поднос с завтраком и развеял чары, сохранявшие кофе горячим. Между сахарницей и молочником обнаружилась записка.
«С днем рождения, Рональд».
Хмыкнув, Рон скомкал пергамент и метким броском отправил поздравление в мусорную корзину.
Как и всегда при мысли о жене, настроение испортилось. Их брак был не просто несчастливым — ужасным!
Начав встречаться с Гермионой сразу после Последней битвы, Рон наивно полагал, что общего прошлого хватит для будущего. Он не любил её, но, имея весьма скромный опыт общения с противоположным полом, был рад и этим недоотношениям. За годы совместных приключений они узнали друг о друге, казалось, всё, изучили недостатки и особенности и приняли их как данность…
Реальность внесла коррективы практически сразу. Гермиона-подруга не имела ничего общего с Гермионой-девушкой. Всё то, что не нравилось Рону в подруге, откровенно бесило в девушке.
То, что их брак — ошибка, стало очевидно сразу, но гриффиндорское упрямство удерживало вместе. Как и общественное мнение. Рождение детей немного сгладило острые углы, однако это был холодный нейтралитет, не более.
Рон сам себе не поверил, когда понял, что главная проблема в происхождении Гермионы. Нет, конечно же, для него было совершено неважно, что тесть и тёща — магглы, но, будучи, несмотря ни на что, чистокровным, он мыслил как волшебник, а жена, даже спустя десятилетия жизни в магическом мире, — как маггла. Одна её борьба за независимость эльфов чего стоила. Конечно, при Гермионе никто не смел и заикнуться о желании иметь домовика, однако и сам Рон, и члены его семьи, и многочисленные друзья вовсе не отказались бы от такого непритязательного помощника по хозяйству. И так было во всём: Гермиона шла напролом, «нанося справедливость и причиняя добро».
Иногда Рону было неудобно, иногда откровенно стыдно за поведение супруги… Кто бы мог подумать, что чистокровные снобы окажутся правы? Однако с каждым новым объектом несправедливости, что она находила, Рон отдалялся всё дальше и дальше, пока не стало слишком поздно. Вот уже много лет они жили как соседи, не как супруги. И их обоих это полностью устраивало.
Допив последний глоток кофе, Рон переместил посуду в раковину и с тяжким вздохом пошёл одеваться — ему предстоял визит в отчий дом.
Нора встретила тишиной, которая до сих пор казалась чем-то неправильным. Дети давно разъехались, внуки были кто в школе, кто с родителями, и старый дом выглядел заброшенным.
Мать кинулась его обнимать прямо с порога, вскоре присоединился и отец, но ощущение, что он дома, так и не вернулось. Как бы сложно порой ни было рядом с Гермионой, его дом был там, в их общей квартире. Высидев положенное хорошему сыну время, он обратил внимание на время и поспешил проститься с родителями — ему предстояла более приятная встреча.
Привычно аппарировав на крыльцо задней двери небольшого коттеджа в пригороде Лондона, Рон не стучась вошёл внутрь.
— Ты опоздал, — послышался капризный голос со второго этажа, и через несколько секунд на лестнице появилась Лаванда. — Ты не соскучился?
— Мама задержала, — делая шаг навстречу и заключая её в объятия, признался Рон. — Ну же, не дуйся. Лучше поцелуй меня.
— Я приготовила тебе сюрприз, — уворачиваясь от настойчивых губ, засмеялась Лаванда и, перехватив игриво сползающую вниз руку, потянула за неё. — Пойдём.
— В спальню? Я всегда за, ты же знаешь.
— Нет же, Бон-Бон! — забыв, что любовник ещё со школьных времён ненавидит это прозвище, воскликнула она. — Я купила нам билеты на тропический остров. Только представь: ты, я, тёплое море и солнце!
— Но… — Рон выглядел растерянным, — ты же знаешь, я не могу…
Глаза Лаванды потемнели от гнева, пухлые губы сжались; она упёрла руки в бока и визгливо возмутилась:
— Не ты ли обещал порвать с Грейнджер?!
— Она давно уже не Грейнджер, — машинально исправил Рон, не сообразив, что этим только подольёт масла в огонь ссоры.
— Так пусть станет! — рявкнула Лаванда. — Сколько можно?
Рональд Уизли не был трусом, но проблемы предпочитал игнорировать и ждать, пока кто-нибудь решит их за него. С этим всегда великолепно справлялись мама и жена. Но эту проблему он не мог переложить на их плечи; страшно представить, в какой ад превратилась бы его жизнь, узнай те о наличии у него любовницы.
— Лаванда, милая, давай не будем ссориться…
— Нет уж, Рон. Сколько лет я слышу одно и то же? Ты всё обещаешь и обещаешь, а ситуация не меняется. Мне надоело быть твоей постыдной тайной.
Широко улыбнувшись, Рон со стоном потянулся и встал.
— Один! — произнёс он и рассмеялся. — Наконец-то один!
Проинспектировав стол, Рон подвинул поближе поднос с завтраком и развеял чары, сохранявшие кофе горячим. Между сахарницей и молочником обнаружилась записка.
«С днем рождения, Рональд».
Хмыкнув, Рон скомкал пергамент и метким броском отправил поздравление в мусорную корзину.
Как и всегда при мысли о жене, настроение испортилось. Их брак был не просто несчастливым — ужасным!
Начав встречаться с Гермионой сразу после Последней битвы, Рон наивно полагал, что общего прошлого хватит для будущего. Он не любил её, но, имея весьма скромный опыт общения с противоположным полом, был рад и этим недоотношениям. За годы совместных приключений они узнали друг о друге, казалось, всё, изучили недостатки и особенности и приняли их как данность…
Реальность внесла коррективы практически сразу. Гермиона-подруга не имела ничего общего с Гермионой-девушкой. Всё то, что не нравилось Рону в подруге, откровенно бесило в девушке.
То, что их брак — ошибка, стало очевидно сразу, но гриффиндорское упрямство удерживало вместе. Как и общественное мнение. Рождение детей немного сгладило острые углы, однако это был холодный нейтралитет, не более.
Рон сам себе не поверил, когда понял, что главная проблема в происхождении Гермионы. Нет, конечно же, для него было совершено неважно, что тесть и тёща — магглы, но, будучи, несмотря ни на что, чистокровным, он мыслил как волшебник, а жена, даже спустя десятилетия жизни в магическом мире, — как маггла. Одна её борьба за независимость эльфов чего стоила. Конечно, при Гермионе никто не смел и заикнуться о желании иметь домовика, однако и сам Рон, и члены его семьи, и многочисленные друзья вовсе не отказались бы от такого непритязательного помощника по хозяйству. И так было во всём: Гермиона шла напролом, «нанося справедливость и причиняя добро».
Иногда Рону было неудобно, иногда откровенно стыдно за поведение супруги… Кто бы мог подумать, что чистокровные снобы окажутся правы? Однако с каждым новым объектом несправедливости, что она находила, Рон отдалялся всё дальше и дальше, пока не стало слишком поздно. Вот уже много лет они жили как соседи, не как супруги. И их обоих это полностью устраивало.
Допив последний глоток кофе, Рон переместил посуду в раковину и с тяжким вздохом пошёл одеваться — ему предстоял визит в отчий дом.
Нора встретила тишиной, которая до сих пор казалась чем-то неправильным. Дети давно разъехались, внуки были кто в школе, кто с родителями, и старый дом выглядел заброшенным.
Мать кинулась его обнимать прямо с порога, вскоре присоединился и отец, но ощущение, что он дома, так и не вернулось. Как бы сложно порой ни было рядом с Гермионой, его дом был там, в их общей квартире. Высидев положенное хорошему сыну время, он обратил внимание на время и поспешил проститься с родителями — ему предстояла более приятная встреча.
Привычно аппарировав на крыльцо задней двери небольшого коттеджа в пригороде Лондона, Рон не стучась вошёл внутрь.
— Ты опоздал, — послышался капризный голос со второго этажа, и через несколько секунд на лестнице появилась Лаванда. — Ты не соскучился?
— Мама задержала, — делая шаг навстречу и заключая её в объятия, признался Рон. — Ну же, не дуйся. Лучше поцелуй меня.
— Я приготовила тебе сюрприз, — уворачиваясь от настойчивых губ, засмеялась Лаванда и, перехватив игриво сползающую вниз руку, потянула за неё. — Пойдём.
— В спальню? Я всегда за, ты же знаешь.
— Нет же, Бон-Бон! — забыв, что любовник ещё со школьных времён ненавидит это прозвище, воскликнула она. — Я купила нам билеты на тропический остров. Только представь: ты, я, тёплое море и солнце!
— Но… — Рон выглядел растерянным, — ты же знаешь, я не могу…
Глаза Лаванды потемнели от гнева, пухлые губы сжались; она упёрла руки в бока и визгливо возмутилась:
— Не ты ли обещал порвать с Грейнджер?!
— Она давно уже не Грейнджер, — машинально исправил Рон, не сообразив, что этим только подольёт масла в огонь ссоры.
— Так пусть станет! — рявкнула Лаванда. — Сколько можно?
Рональд Уизли не был трусом, но проблемы предпочитал игнорировать и ждать, пока кто-нибудь решит их за него. С этим всегда великолепно справлялись мама и жена. Но эту проблему он не мог переложить на их плечи; страшно представить, в какой ад превратилась бы его жизнь, узнай те о наличии у него любовницы.
— Лаванда, милая, давай не будем ссориться…
— Нет уж, Рон. Сколько лет я слышу одно и то же? Ты всё обещаешь и обещаешь, а ситуация не меняется. Мне надоело быть твоей постыдной тайной.
Страница 1 из 4
