Фандом: Гарри Поттер. Разговор Гарри и Джинни после войны.
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 14971
Все мышцы ужасно болели. Очень хотелось пить.
Гарри открыл глаза, но без очков увидел только розовые и оранжевые разводы: то ли закат, то ли рассвет разукрасил потолок теплыми цветами.
— Гарри?
— Джинни, — как же давно он не улыбался, что сейчас свело лицевые мышцы.
— Как себя чувствуешь? — она надела на него очки.
— Чувствую, что дико по тебе соскучился.
— Дурак, я не про то, — Джинни улыбнулась, заправила выбившуюся прядь за ухо, и этот жест сбросил охватившее Гарри наваждение: он смог наконец отвести взгляд от ее глаз.
— Почему ты в черном? — спросил он, хотя знал ответ.
Мантия Джинни не походила на школьную, казалась темнее, на ней отсутствовал розоватый рефлекс от света из окон. Черная ткань как будто поглотила падающие на нее лучи.
— Я недавно вернулась с похорон, вот и… может, налить тебе сока? — последнюю фразу она сказала уже нарочито бодрым тоном.
— Я пропустил похороны Фреда, — прошептал Гарри.
— Есть не хочешь? — тот же до отвратительности оптимистичный голос, вот только улыбка фальшивая, да и заблестевшие глаза ее сдали.
— Джин, мне так жаль…
— Может, позвать кого, чтобы тебя отвели в туалет?
— Джинни…
— А если тебе жарко, могу накрыть простыней.
Ну все!
— Джинни! — прикрикнул он и закашлялся.
— Что, Поттер, что?! — Джинни тоже повысила тон. — Хочешь поговорить о Фреде? Сегодня все хотят поговорить о Фреде! Я уже не могу слышать эти соболезнования! Почему все думают, что набор заезженных фраз как-то нам поможет? Знаешь, мне плевать, что кто-то тоже потерял близкого, а сейчас великодушно желает поделиться… — она всхлипнула и несколько раз прерывисто вздохнула, — мудростью, жизненным, чертовым, уроком… — последние слова уже вылетели сквозь рыдания, Гарри знал, что она хотела сказать, только потому разобрал.
Джинни вся сгорбилась на стуле и спрятала лицо в ладонях.
— Послушай, — осторожно начал Гарри, желая ее успокоить, но Джинни резко встала, взяла стакан с тыквенным соком с прикроватной тумбочки и поднесла его к лицу Гарри, вылив при этом половину на него:
— Заткнись и пей свой чертов сок!
Гарри не решился спорить, с трудом приподнял голову и приложился губами к прохладному стеклу. Да, так гораздо лучше, горло перестало саднить, хотя почистить зубы или прополоскать рот какой-нибудь мятной настойкой он бы все равно сейчас не отказался.
Мокрые пятна на футболке раздражали.
— Прости, что накричала, — она снова и снова вытирала рукавом слезы, но те не прекращали течь. — Ты, наверное, думаешь, что я истеричка…
— Когда погиб Сириус, я разнес кабинет Дамблдора, так что из нас двоих истеричка тут я.
Тихий смех Джинни одновременно и ободрил, и напугал Гарри.
— Почему я так долго спал? Впал в кому, что ли?
— А ты не помнишь? — спокойно, пусть еще всхлипывая, спросила Джинни. — Ты просыпался несколько раз. Я тебя кормила. И… ладно, лучше скажу. Все эти дни я поила тебя сонным зельем.
Если бы у Гарри были силы, он бы разозлился.
— Почему? — устало спросил он.
Интересно, это от зелья ему так хреново?
— Я хотела, чтобы все оставили тебя в покое. Ты не представляешь, что сейчас с людьми творится. Папа сказал — это массовый психоз. Сегодня мы даже не могли нормально похоронить Фреда без вспышек камер, без журналистов, без каких-то незнакомых людей, которые всю войну отсиживались в подвалах. Джордж сегодня накинулся на одного такого, сбросил в вырытую могилу, представляешь?
Она уже не плакала, просто говорила, а Гарри слушал, держал Джинни за руку. Она рассказала, как Перси неожиданно крепко сдружился с Джорджем, даже толком не подпускал к нему никого. Еще упырь перестал прятаться на чердаке, спустился и стал буянить уже во всем доме, своеобразно поднимая всем настроение. Например, когда миссис Уизли снова расплакалась, он принес ей дохлую летучую мышь. Впервые за это время миссис Уизли улыбнулась. Джинни рассказывала очень забавно, Гарри даже рассмеялся. Гермиона на днях собирается в Австралию — вернуть родителям память, Рон поедет вместе с ней. У них возникла идея взять с собой мистера Уизли, механизм самолета наверняка бы его заинтересовал, но тот и думать забыл о своем хобби. Сама Джинни больше сидела с Гарри, дома ей было тяжело.
— Ты хоть немного спала в последнее время? — спросил Гарри. — Может, ляжешь сейчас рядом?
— Пижамы нет.
— Надень мою футболку. Только она немного мокрая от сока.
Джинни помогла ему стянуть футболку и наложила на нее очищающее заклинание. Гарри отвернулся, чтобы она переоделась.
Футболка, большая для него, на Джинни вовсе смотрелась бесформенным платьем. В розовом свете красиво рассыпались по плечам волосы, Гарри отметил, что они стали гораздо короче, но ему понравилось.
Гарри открыл глаза, но без очков увидел только розовые и оранжевые разводы: то ли закат, то ли рассвет разукрасил потолок теплыми цветами.
— Гарри?
— Джинни, — как же давно он не улыбался, что сейчас свело лицевые мышцы.
— Как себя чувствуешь? — она надела на него очки.
— Чувствую, что дико по тебе соскучился.
— Дурак, я не про то, — Джинни улыбнулась, заправила выбившуюся прядь за ухо, и этот жест сбросил охватившее Гарри наваждение: он смог наконец отвести взгляд от ее глаз.
— Почему ты в черном? — спросил он, хотя знал ответ.
Мантия Джинни не походила на школьную, казалась темнее, на ней отсутствовал розоватый рефлекс от света из окон. Черная ткань как будто поглотила падающие на нее лучи.
— Я недавно вернулась с похорон, вот и… может, налить тебе сока? — последнюю фразу она сказала уже нарочито бодрым тоном.
— Я пропустил похороны Фреда, — прошептал Гарри.
— Есть не хочешь? — тот же до отвратительности оптимистичный голос, вот только улыбка фальшивая, да и заблестевшие глаза ее сдали.
— Джин, мне так жаль…
— Может, позвать кого, чтобы тебя отвели в туалет?
— Джинни…
— А если тебе жарко, могу накрыть простыней.
Ну все!
— Джинни! — прикрикнул он и закашлялся.
— Что, Поттер, что?! — Джинни тоже повысила тон. — Хочешь поговорить о Фреде? Сегодня все хотят поговорить о Фреде! Я уже не могу слышать эти соболезнования! Почему все думают, что набор заезженных фраз как-то нам поможет? Знаешь, мне плевать, что кто-то тоже потерял близкого, а сейчас великодушно желает поделиться… — она всхлипнула и несколько раз прерывисто вздохнула, — мудростью, жизненным, чертовым, уроком… — последние слова уже вылетели сквозь рыдания, Гарри знал, что она хотела сказать, только потому разобрал.
Джинни вся сгорбилась на стуле и спрятала лицо в ладонях.
— Послушай, — осторожно начал Гарри, желая ее успокоить, но Джинни резко встала, взяла стакан с тыквенным соком с прикроватной тумбочки и поднесла его к лицу Гарри, вылив при этом половину на него:
— Заткнись и пей свой чертов сок!
Гарри не решился спорить, с трудом приподнял голову и приложился губами к прохладному стеклу. Да, так гораздо лучше, горло перестало саднить, хотя почистить зубы или прополоскать рот какой-нибудь мятной настойкой он бы все равно сейчас не отказался.
Мокрые пятна на футболке раздражали.
— Прости, что накричала, — она снова и снова вытирала рукавом слезы, но те не прекращали течь. — Ты, наверное, думаешь, что я истеричка…
— Когда погиб Сириус, я разнес кабинет Дамблдора, так что из нас двоих истеричка тут я.
Тихий смех Джинни одновременно и ободрил, и напугал Гарри.
— Почему я так долго спал? Впал в кому, что ли?
— А ты не помнишь? — спокойно, пусть еще всхлипывая, спросила Джинни. — Ты просыпался несколько раз. Я тебя кормила. И… ладно, лучше скажу. Все эти дни я поила тебя сонным зельем.
Если бы у Гарри были силы, он бы разозлился.
— Почему? — устало спросил он.
Интересно, это от зелья ему так хреново?
— Я хотела, чтобы все оставили тебя в покое. Ты не представляешь, что сейчас с людьми творится. Папа сказал — это массовый психоз. Сегодня мы даже не могли нормально похоронить Фреда без вспышек камер, без журналистов, без каких-то незнакомых людей, которые всю войну отсиживались в подвалах. Джордж сегодня накинулся на одного такого, сбросил в вырытую могилу, представляешь?
Она уже не плакала, просто говорила, а Гарри слушал, держал Джинни за руку. Она рассказала, как Перси неожиданно крепко сдружился с Джорджем, даже толком не подпускал к нему никого. Еще упырь перестал прятаться на чердаке, спустился и стал буянить уже во всем доме, своеобразно поднимая всем настроение. Например, когда миссис Уизли снова расплакалась, он принес ей дохлую летучую мышь. Впервые за это время миссис Уизли улыбнулась. Джинни рассказывала очень забавно, Гарри даже рассмеялся. Гермиона на днях собирается в Австралию — вернуть родителям память, Рон поедет вместе с ней. У них возникла идея взять с собой мистера Уизли, механизм самолета наверняка бы его заинтересовал, но тот и думать забыл о своем хобби. Сама Джинни больше сидела с Гарри, дома ей было тяжело.
— Ты хоть немного спала в последнее время? — спросил Гарри. — Может, ляжешь сейчас рядом?
— Пижамы нет.
— Надень мою футболку. Только она немного мокрая от сока.
Джинни помогла ему стянуть футболку и наложила на нее очищающее заклинание. Гарри отвернулся, чтобы она переоделась.
Футболка, большая для него, на Джинни вовсе смотрелась бесформенным платьем. В розовом свете красиво рассыпались по плечам волосы, Гарри отметил, что они стали гораздо короче, но ему понравилось.
Страница 2 из 3
