Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Памятуя о совете Майкрофта Холмса засесть за писательство всерьёз, я стал более подробно записывать факты тех дел, в расследовании которых мне довелось участвовать в качестве помощника и летописца Шерлока. Год 1883-й, должен сказать, у нас удался…
Добавить в моё избранное
45 мин, 30 сек 13860
— Да?
Доктор умеет ждать — я молчал, наверное, минуты три, прежде чем ответить.
— К брату я поехал, потому что… мне хотелось…
— Сделать укол, — закончил Уотсон. — И вы правильно сделали, что поехали к брату.
— Я стараюсь не прибегать к стимуляторам в последнее время. Могу надеяться, что мне удастся совсем отказаться от них. Я постараюсь, Джон, но я не могу обещать, что не будет срывов.
— Понимаю.
— Пожалуйста, не упрекайте меня в них, если они будут. Я знаю, что вы волнуетесь за меня, но вряд ли я способен рассуждать под кокаином здраво.
— Да, такие вещи нелегко даются, — промолвил Уотсон.
— Пожалуйста, не забывайте, что привычка появилась у меня ещё до знакомства с вами, и если вдруг я прибегаю к кокаину…
— Шерлок, я это понимаю.
Я вздохнул.
— Хорошо, я даю слово, что не стану больше говорить о вашей привычке, помня, что вы обещали позаботиться о своём здоровье и постараться обойтись без стимулятора, — сказал Уотсон.
— Вот это самое лучшее, — согласился я и, приподнявшись, поцеловал его. — Вы помните, на чём нас прервала миссис Доэрти?
— Точно не на этом, — глаза Джона озорно блеснули.
— Нет, хотя я не против. Но мы обсуждали с вами планы на вечер. Вы в состоянии выдержать Бетховена в первом отделении, если во втором — Мендельсон?
Послесловие. Из записок Джона Уотсона
Патрика O'Доннэла повесили в Ньюгейте 17 декабря 1883 года, и событие это ирландцы воспели в многочисленных городских балладах. Супругов так и не нашли, доктора филологии благополучно конвоировали в Дублин — там он предстал перед судом и был отправлен на каторгу, где и сгинул. Что касается братьев Доэрти, то Санни взял вину на себя, признавшись, что струсил и подложил булавку в карман Тиму, надеясь, что к ребёнку проявят сострадание. Хозяин гостиницы подтвердил, что старший брат крутился где-то поблизости и вполне мог это сделать, а Холмс хранил по этому поводу гробовое молчание. Заходил ли Санни в номер или нет, и когда именно он украл вещицу, уже никого не интересовало — над парнем висело обвинение и посерьёзнее мелкой кражи, но он всячески отрицал, что знал об истинном лице Френка, а тот якобы подбивал его ограбить пару из Дублина. Пока у полицейских пухла от братьев голова, а заявителя о краже и след простыл, дело как-то незаметно спустили на тормозах. Я думаю, что тут не обошлось без помощи Майрофта. Через некоторое время семейство Доэрти отплыло в Австралию. Остаётся надеяться, что там они хорошо устроились, Тим поправился, а у Санни из головы выветрились бунтарские настроения. Что касается часов, подаренных леди, то я оставил их себе — на память о деле с золотой булавкой и о некоторых событиях, имевших для меня особое значение.
Доктор умеет ждать — я молчал, наверное, минуты три, прежде чем ответить.
— К брату я поехал, потому что… мне хотелось…
— Сделать укол, — закончил Уотсон. — И вы правильно сделали, что поехали к брату.
— Я стараюсь не прибегать к стимуляторам в последнее время. Могу надеяться, что мне удастся совсем отказаться от них. Я постараюсь, Джон, но я не могу обещать, что не будет срывов.
— Понимаю.
— Пожалуйста, не упрекайте меня в них, если они будут. Я знаю, что вы волнуетесь за меня, но вряд ли я способен рассуждать под кокаином здраво.
— Да, такие вещи нелегко даются, — промолвил Уотсон.
— Пожалуйста, не забывайте, что привычка появилась у меня ещё до знакомства с вами, и если вдруг я прибегаю к кокаину…
— Шерлок, я это понимаю.
Я вздохнул.
— Хорошо, я даю слово, что не стану больше говорить о вашей привычке, помня, что вы обещали позаботиться о своём здоровье и постараться обойтись без стимулятора, — сказал Уотсон.
— Вот это самое лучшее, — согласился я и, приподнявшись, поцеловал его. — Вы помните, на чём нас прервала миссис Доэрти?
— Точно не на этом, — глаза Джона озорно блеснули.
— Нет, хотя я не против. Но мы обсуждали с вами планы на вечер. Вы в состоянии выдержать Бетховена в первом отделении, если во втором — Мендельсон?
Послесловие. Из записок Джона Уотсона
Патрика O'Доннэла повесили в Ньюгейте 17 декабря 1883 года, и событие это ирландцы воспели в многочисленных городских балладах. Супругов так и не нашли, доктора филологии благополучно конвоировали в Дублин — там он предстал перед судом и был отправлен на каторгу, где и сгинул. Что касается братьев Доэрти, то Санни взял вину на себя, признавшись, что струсил и подложил булавку в карман Тиму, надеясь, что к ребёнку проявят сострадание. Хозяин гостиницы подтвердил, что старший брат крутился где-то поблизости и вполне мог это сделать, а Холмс хранил по этому поводу гробовое молчание. Заходил ли Санни в номер или нет, и когда именно он украл вещицу, уже никого не интересовало — над парнем висело обвинение и посерьёзнее мелкой кражи, но он всячески отрицал, что знал об истинном лице Френка, а тот якобы подбивал его ограбить пару из Дублина. Пока у полицейских пухла от братьев голова, а заявителя о краже и след простыл, дело как-то незаметно спустили на тормозах. Я думаю, что тут не обошлось без помощи Майрофта. Через некоторое время семейство Доэрти отплыло в Австралию. Остаётся надеяться, что там они хорошо устроились, Тим поправился, а у Санни из головы выветрились бунтарские настроения. Что касается часов, подаренных леди, то я оставил их себе — на память о деле с золотой булавкой и о некоторых событиях, имевших для меня особое значение.
Страница 13 из 13
