Фандом: Star Wars. Пять лет после Эндора. Дарт Вейдер жив и бежит из плена, в котором его держали все это время. Что будет с Галактикой?
Добавить в моё избранное
131 мин, 42 сек 5666
Не подошел никто.
Люк открыл письмо юристов, пробежал глазами стандартный текст и открыл патент.
Куат. Выдан за два года до Войны Клонов, все верно, почти сорок пять лет назад. Двигатель малой яхты. Владелец прав — «Скайвокер, Люк», право наследства от «Вейдера, Дарта» подтверждено. Авторские права принадлежат — набор цифр и букв. Куатский шифр. Куат не разглашает имен своих инженеров. Дата покупки…
«Простите, профессор, не выйдет с открытием. Никаких смен имен, Вейдер этот патент попросту купил у Куата. Пять лет назад».
Люк смотрел на дату приобретения и отказывался что-либо понимать. Отец купил этот патент — в числе прочих устаревших, блоком из десяти, — за месяц до Эндора. И оставил ему. Именно этот патент на двигатель малой яхты. Полностью бесполезный, судя по оценке экспертов Куата. Зачем?
Патент интересно обходил опасное ограничение по нагреву давно снятого с производства сорта керамики. Какое-то время яхта с этим двигателем была самой быстрой в своем классе… Но была ли она построена?
А если была — то для кого?
«Осталось меньше часа автономии!»
— Сколько?
«Пятьдесят девять минут».
— Уменьши ритм дыхания, — сказал Вейдер, смотря вниз.
Тысячелетия назад здесь начали строить первые шахты — и первые поселения при шахтах. Удобное положение привело торговцев, а торговцы — всех остальных. Теперь ниже сотого уровня люди не жили. И предпочитали не спускаться. Трудно дышать без респиратора. И холодно. Постоянные ветра: высокая турбулентность из-за транспортного потока.
«Платформа только что пересекла границу сектора».
— Хорошо. Далеко. Не найдут.
«Вам нужно в тепло».
Нужно. Рядом одни руины дроидов и никакой пленки — закрыться нечем. Синяя госпитальная рубашка не защищала нисколько. Он и забыл, когда ему в последний раз было холодно.
«Нам опять отказали в приеме! Осталось сорок минут!»
Каркас меддроида рядом сменил расплющенный дроид-уборщик. Труп катера у ног подняли транспортировщики и уволокли в сторону.
— Представься медоборудованием. С мертвым киборгом.
«Но они же могут… Там не будет условий!»
— Делай.
Казалось, что дышать все тяжелее. Психологический обман: не изменились ни ритм, ни содержание кислорода, ни содержание дряни в атмосфере. До самого отключения жизнеобеспечения они не изменятся. Что будет первым, он задохнется или остановится сердце?
Раньше перестали действовать обезболивающие.
Вейдер сжал зубы, пережидая первый приступ и удивление от количества боли — тоже, оказывается, отвык, — и поначалу даже приписал покачнувшуюся кровать гудящей голове и прыгающему восприятию.
«Нас взяли!» — возликовал врач.
Кровать подняли транспортировщики и дернули вверх и влево, уволокли в открывшийся рот ангара. Там было светло — до рези в глазах — и гораздо теплее. Внутри находилось подобие верфи. Вейдера подняли почти до самого потолка. Перед глазами проплывали балки — остатки креплений настоящей верфи.
Когда-то здесь собирали транспортники. Старые модели. Для новых выбрали ангар получше и побольше. Не менее века назад.
Кровать поставили на «лепесток» — и ритм дыхания тут же поднялся до нормального.
«Нам сказали ждать, — сообщил врач, — но не сказали, чего».
— Оценки, — ответил Вейдер. — Ремонтная система должна решить, что с нами делать. Подождем.
«Я сообщил, что вас классифицировали как не подлежащего ремонту».
— Ты сделал правильно.
«Что, если нас не станут слушать? Если не опознают, что вы живы?»
С новыми псевдоличностями невозможно работать. Никакого опыта.
— Здесь и не такое видели.
Как Вейдер и ожидал, вполне живой «мусор» ремонтную систему ангара ничуть не удивил.
— Классификационная ошибка, — констатировала система через дроид-наблюдатель, неприятно похожий на оставшийся в палате. Более старая модель. Номер Вейдер не мог вспомнить. — Сломан не безнадежно. Наверху разучились чинить.
Вейдер хмыкнул.
— Не могу не согласиться.
Дроид облетел вокруг кровати, негромко попискивая.
— Я могу отключить «модуль комфорта», — предложил Вейдер. Звук его раздражал. Модуль сам по себе — тоже. Его личные дроиды никогда не попискивали забавно, не запинались, не путали слова, не были неуклюжи. Правильно сконструированный дроид быстрее и ловчее человека. И не является ни домашним животным, ни недалеким дядюшкой. Вообще не является человеком, хоть и в состоянии неплохо имитировать личность (лучше, чем многие биологические люди). Глупо об этом забывать.
Люк открыл письмо юристов, пробежал глазами стандартный текст и открыл патент.
Куат. Выдан за два года до Войны Клонов, все верно, почти сорок пять лет назад. Двигатель малой яхты. Владелец прав — «Скайвокер, Люк», право наследства от «Вейдера, Дарта» подтверждено. Авторские права принадлежат — набор цифр и букв. Куатский шифр. Куат не разглашает имен своих инженеров. Дата покупки…
«Простите, профессор, не выйдет с открытием. Никаких смен имен, Вейдер этот патент попросту купил у Куата. Пять лет назад».
Люк смотрел на дату приобретения и отказывался что-либо понимать. Отец купил этот патент — в числе прочих устаревших, блоком из десяти, — за месяц до Эндора. И оставил ему. Именно этот патент на двигатель малой яхты. Полностью бесполезный, судя по оценке экспертов Куата. Зачем?
Патент интересно обходил опасное ограничение по нагреву давно снятого с производства сорта керамики. Какое-то время яхта с этим двигателем была самой быстрой в своем классе… Но была ли она построена?
А если была — то для кого?
Корусант. Вейдер
Платформа перемещения мусора курсировала на десятом уровне — сразу над основными транспортными трассами. Вейдер смотрел на тяжелые транспортники, повернув голову. Темная земля угадывалась внизу.«Осталось меньше часа автономии!»
— Сколько?
«Пятьдесят девять минут».
— Уменьши ритм дыхания, — сказал Вейдер, смотря вниз.
Тысячелетия назад здесь начали строить первые шахты — и первые поселения при шахтах. Удобное положение привело торговцев, а торговцы — всех остальных. Теперь ниже сотого уровня люди не жили. И предпочитали не спускаться. Трудно дышать без респиратора. И холодно. Постоянные ветра: высокая турбулентность из-за транспортного потока.
«Платформа только что пересекла границу сектора».
— Хорошо. Далеко. Не найдут.
«Вам нужно в тепло».
Нужно. Рядом одни руины дроидов и никакой пленки — закрыться нечем. Синяя госпитальная рубашка не защищала нисколько. Он и забыл, когда ему в последний раз было холодно.
«Нам опять отказали в приеме! Осталось сорок минут!»
Каркас меддроида рядом сменил расплющенный дроид-уборщик. Труп катера у ног подняли транспортировщики и уволокли в сторону.
— Представься медоборудованием. С мертвым киборгом.
«Но они же могут… Там не будет условий!»
— Делай.
Казалось, что дышать все тяжелее. Психологический обман: не изменились ни ритм, ни содержание кислорода, ни содержание дряни в атмосфере. До самого отключения жизнеобеспечения они не изменятся. Что будет первым, он задохнется или остановится сердце?
Раньше перестали действовать обезболивающие.
Вейдер сжал зубы, пережидая первый приступ и удивление от количества боли — тоже, оказывается, отвык, — и поначалу даже приписал покачнувшуюся кровать гудящей голове и прыгающему восприятию.
«Нас взяли!» — возликовал врач.
Кровать подняли транспортировщики и дернули вверх и влево, уволокли в открывшийся рот ангара. Там было светло — до рези в глазах — и гораздо теплее. Внутри находилось подобие верфи. Вейдера подняли почти до самого потолка. Перед глазами проплывали балки — остатки креплений настоящей верфи.
Когда-то здесь собирали транспортники. Старые модели. Для новых выбрали ангар получше и побольше. Не менее века назад.
Кровать поставили на «лепесток» — и ритм дыхания тут же поднялся до нормального.
«Нам сказали ждать, — сообщил врач, — но не сказали, чего».
— Оценки, — ответил Вейдер. — Ремонтная система должна решить, что с нами делать. Подождем.
«Я сообщил, что вас классифицировали как не подлежащего ремонту».
— Ты сделал правильно.
«Что, если нас не станут слушать? Если не опознают, что вы живы?»
С новыми псевдоличностями невозможно работать. Никакого опыта.
— Здесь и не такое видели.
Как Вейдер и ожидал, вполне живой «мусор» ремонтную систему ангара ничуть не удивил.
— Классификационная ошибка, — констатировала система через дроид-наблюдатель, неприятно похожий на оставшийся в палате. Более старая модель. Номер Вейдер не мог вспомнить. — Сломан не безнадежно. Наверху разучились чинить.
Вейдер хмыкнул.
— Не могу не согласиться.
Дроид облетел вокруг кровати, негромко попискивая.
— Я могу отключить «модуль комфорта», — предложил Вейдер. Звук его раздражал. Модуль сам по себе — тоже. Его личные дроиды никогда не попискивали забавно, не запинались, не путали слова, не были неуклюжи. Правильно сконструированный дроид быстрее и ловчее человека. И не является ни домашним животным, ни недалеким дядюшкой. Вообще не является человеком, хоть и в состоянии неплохо имитировать личность (лучше, чем многие биологические люди). Глупо об этом забывать.
Страница 10 из 39
