Ничего невозможного

Сейчас Мотму очень волнует, как он умер. Не было ли боли. Она не представляет — почему. И что будет делать с данными, если получится их достать. Смотреть на телеметрию последних секунд? Зачем?

— Длина операции? — спрашивает Лити.

— Две недели, — отвечает Мотма. — Должно хватить. Также организуйте утечку по торговым договорам Куата. Объем поставок и — особенно — ремонт кораблей Остатка.

— Не следует забывать о перехватах торговых партнеров Фондора, — вмешивается Калари Тей.

— Разумеется, — соглашается Мотма.

Благо Фондора равно благу Республики, заявил ей два месяца назад старший Темеллен в личной беседе. А ей пришлось кивнуть и улыбнуться.

— Смеем ли мы надеяться, — говорит Тей, — что окончательное решение Куатского вопроса близко?

— Надежда — прекрасное чувство, — отвечает Мотма.

Тот же вопрос ей задает Лея после официальной части банкета с героями Сопротивления, поздно вечером. Лея выглядит свежо, и Мон ей завидует. У нее самой начинает болеть голова. Слишком много речей сегодня. Она устала выглядеть совершенно спокойной. Ей хочется не зарыдать беспричинно, как раз нет, но хотя бы иметь такую возможность. У нее ведь такой повод. Ей не пришлось убивать.

Они стоят у панорамного окна в заглушенной президентской зоне и смотрят на салют.

— Я очень надеюсь, Лея, что вы мне поможете, — говорит Мотма. За окном опадают огненные лилии. — Я полагаю, скоро Сенат одобрит отправку дипломатической миссии в систему Куата. Я бы хотела, чтобы ее возглавили вы.

— Спасибо, — тихо говорит Лея. Мотма смотрит на нее краем глаза. Разноцветные вспышки выхватывают лицо принцессы из темноты, разбивают на фрагменты. Алый, золотой, зеленый. Калейдоскоп. Принцесса кусает губу. — Почему я?

Мотма вздыхает — и решает, что хватит. Ее лицо тоже скрывает салют. Под маской можно ради разнообразия сказать правду. Хоть и не всю, разумеется.

— Потому что ты способна на большее, чем кормить скандальную прессу. И я не хочу видеть, как эта пресса тебя пожирает. Мне противно.

Лея распахивает глаза. Полностью черные, на высвеченном белым лице. И медленно-медленно улыбается.

— Вы знаете, Мон, мне тоже.

Вернувшись с приема, Мотма первым делом запускает поиск медицинского дроида по идентификатору. Она хочет точно знать, что произошло.

В три часа ночи по центральному времени в двести шестом секторе во время нелегальной гонки в атмосфере Корусанта разбивается Томас Пиетт. В пять утра, когда Мотма получает это сообщение, тело его еще не найдено.

Корусант. Вейдер

— Слишком опасно. Я никак не могу гарантировать отсутствие осложнений.

После получения головы и ног характер врача улучшился. Теперь он паниковал один раз, а не перед каждым этапом. Но Вейдер бы предпочел, чтобы врач стенал вначале, а не уже запустив щуп ему в легкие.

— Не можешь. Согласен. Настаиваю.

Быть привязанным к кровати в полуголом виде из-за трубок в спине, имея полностью функциональные, всего лишь отключенные протезы легких, — глупость.

— Вы слишком любите рисковать, — сказал врач.

Спину слабо дернуло — отошли коннекторы жизнеобеспечения. Пять секунд Вейдер не мог дышать, потом грудная клетка поднялась без его команды. Три быстрых вздоха — и возврат к норме.

— Прекрасно работает, — сказал Вейдер. И осторожно наклонился вперед. Лег грудью на колени, коснулся пальцев ног левой рукой и засмеялся-закашлялся. Все. Почти свобода. Осталось найти репульсоры и собрать кресло, и он сможет передвигаться почти нормально. Для пилота.

— Не забывайте, у вас всего пять часов автономии! Вы должны регулярно есть и чистить кровь.

— Пить. Это не еда.

— Вам нельзя твердой еды! — всполошился врач. — Не вздумайте пробовать! У вас работают легкие, но почки…

— Я знаю, — оборвал его Вейдер. Запустить пищеварительную систему как надо — задача для больницы. Он не стал и пытаться. Хватит и минимума функциональности. Пять часов лучше, чем ноль. И можно наконец-то сменить больничную распашонку на относительно нормальную одежду из шкафа предшественника: форменные штаны и майку с лого неизвестной тяжелой группы. Майка оказалась даже великовата, рукав закрыл культю правой руки.

— Больничная одежда много гигиеничнее, — отметил врач.

— Эта удобнее, — сказал Вейдер. И с помощью врача надел маску из стандартного набора техников нижних уровней. Потребовалось всего лишь перепаять пару разъемов для совместимости. Теперь он не был близорук. И воздух перестал царапать горло. — Много лучше.

— Вы больше похожи на себя, — сказал врач. — Но не забывайте, вы только начинаете лечение.

— Я помню.

Сила не вернулась до сих пор. Ни шепота, ни ощущения. Молчание. Возможно, к лучшему. Он едва удержался, чтобы не написать Люку в Сети, когда прочитал его диплом.