Ничего невозможного

Мон пережила две гражданские, а сейчас, фактически, планирует третью. Но пусть лучше погибнет кучка военных и психопатов (а также их семьи, бежавшие от возмездия, не забывай о семьях, Мон), чем война будет тянуться и тянуться — и когда-нибудь вновь перейдет в активную стадию. Малая жертва ради большой цели. Не так ли думал Палпатин в самом начале пути?

Выступление Скайвокера приканчивает миротворцев, как и задумывалось. Сенат — за исключением представителя Куата — единогласно голосует за введение на Куат «миротворческих объединенных сил». Фондор, разумеется, согласен помочь Сенату в их формировании. У Фондора все давным-давно готово, ждут только сигнала.

Ну что ж, Темеллен, обязательства выполнены, у тебя больше нет конкурента. Дело за тобой. Смети Остаток. Закончи, наконец, предыдущую войну.

Если ей повезет, то и Вейдер погибнет вместе с Остатком, ему же больше некуда податься, он наверняка где-то в их госпитале. Но ей скорее верится, что повезет — ему.

Вернувшись в кабинет, она находит его генетический код. Долго смотрит на экран. На досье с алой надписью «признан мертвым» поперек отсутствующей фотографии. Встряхивается. Зачем колебаться, Мон? Ты же уверена? Не ври себе, ты же уверена, что он жив, безо всяких«если» и«возможно». А если так — то пора действовать.

Она цепляет выдуманное имя и запускает в Галактический розыск, в обход всех процедур, по протоколу СБ «для джедаев», который так никто за пять лет и не отменил. Действительно, зачем отменять удобный инструмент?

… Она отменит. Обязательно, как только все закончится. Как только закончится война.

Ночью ей снится восстановление Империи. И лорд Вейдер, входящий в ее кабинет. Поднимающий руку. Она просыпается от собственного возгласа, ощупывает горло и после долго лежит без сна и смотрит в потолок.

Госпиталь. Вейдер

— У меня для вас две новости, — сказал Форестер.

Вейдер поднял голову от датапада. Усмехнулся.

— Плохая и плохая?

Новости политические оптимизма не внушали.

— Ну что вы, — Форестер сел к кровати. — Хоть к нам и идет миротворческий контингент, новости у меня хорошие. Итак. Несмотря на все ваши усилия заработать аневризму, ваш мозг в полном порядке. Для вас, разумеется.

— Я не чувствую Силу, — сказал Вейдер. — Это означает, что блокиратор перманентно изменил биохимию.

— Милорд, — укоризненно произнес Форестер. — Границы компетентности.

— Признаю, — сказал Вейдер. Действительно. Это бы Форестер проверил в первую очередь. Но в таком случае — почему Сила оставила его?

— Я не специалист в ваших религиозных практиках, — сказал врач, — но чудеса редко привязаны к физиологии. С ней — в ваших рамках — у вас все в порядке.

Вейдер коротко кивнул. Что ж. Потом. С Силой он разберется потом. Если физических препятствий нет, то, возможно, поможет глубокая и длительная медитация. Она в любом случае не помешает, в отстраненных сознанием эмоциях творился какой-то сумбур. Следовало разобраться. Вычистить голову. Но где взять время?

Потом. Во время перелета к Фондору.

— Вторая новость: адмирал пришел в себя. И очень хочет поговорить со своим спасителем.

— Что ему известно?

— Только факты, милорд. Что он разбился, что его спасли, что он на Куате. Разумеется, никаких имен и званий. Я не знал, как именно вы решите представиться.

Вейдер кивнул.

— По поводу решения. Какова ваша нынешняя оценка моей продолжительности жизни?

Это был стандартный вопрос. Но побледнел Форестер совсем нестандартно. Вот как. Ну что ж…

— Меньше пяти лет?

— Милорд, — врач сглотнул, — я не могу судить. Протезирование развивается с огромной скоростью. Мы в течение двадцати лет давали вам не больше пяти, а, тем не менее, вы живы, и…

— Форестер.

Врач поморщился, как от боли.

— Два года.

Вейдер медленно кивнул.

— Значит — пять.

Форестер резко хохотнул, осекся, потер лоб.

— Да. Вполне возможно. С вашим везением — и все семь. Действительно, что это я. С вашим везением, за эти годы произойдет прорыв в протезировании, и вместо семи будет десять.

Два года. Везение и прочие нематериальные вещи не учитываем. Меняет ли это краткосрочные планы?

Нет. Ничуть. Расконсервацию «Палача» необходимо предотвратить.

Среднесрочные?

Контактировать с Люком — не стоит. Никакого смысла. Если через два года умирать, и умирать плохо, то пусть сын не знает и не подозревает… А из этого — как ни странно, именно из этого — следовало самое главное изменение долгосрочного плана.

Никакой Империи, никакого трона. И, пожалуй, это скорее облегчение. Да. Облегчение. Краткосрочных планов ему хватит на все два года, незачем восстанавливать огромную организацию, зная, что с его смертью она развалится вновь.