Ничего невозможного

Рай для инженера.

Он отладил все десять систем верфи, отправил результат на Фондор и мгновенно заснул, даже не выпустив датапад из рук. Когда спустя восемь часов проснулся, то увидел личное приглашение на верфи Фондор. Со списком необходимых документов. Первым пунктом в нем стояла официальная генкарта.

Услышав о проблеме и предполагаемом методе ее решения, Форестер только улыбнулся.

— Право, милорд, есть проблемы, есть задачи, а есть не проблемы вовсе. Так вот, это третий случай. Вы совершенно спокойно можете воспользоваться генкартой Дэвида Скау. Совершенно не нужно гадать, где они станут брать пробу и подменять генматериал.

Вейдер поднял брови.

— Человек с моими данными наверняка объявлен в розыск.

Форестер ухмыльнулся.

— Пусть ищут. Не помню точно, чья карта сейчас висит на вашем медицинском досье, но он точно был мертв уже как лет пятьдесят. Видите ли, милорд… У нас тоже были протоколы вашей защиты. И когда повстанцы пришли на Корусант, я эти протоколы активизировал. Чтобы, если вы остались живы, никто не мог вас опознать хотя бы по генматериалу. Так что не волнуйтесь. Меня гораздо сильнее занимает вопрос, как именно вы собираетесь обходиться без полноценной маски и внешней системы жизнеобеспечения.

Вейдер всмотрелся в своего врача. Кивнул. И объяснил, как.

На Фондор он прилетел три дня спустя. Улетал он из все еще стабильного Куата, а прилетел в мир, где независимого Куата уже не существовало. Но Люк был жив. Лея — жива. Врачи обещали, что она скоро полностью восстановится. Форестер оставил сообщение на личном канале: он и Пиетт добрались благополучно. Пока удача с ним. Пока — все в порядке.

Вейдер убрал новости с датапада, поставил его на реинициализацию, запихнул в сумку и отправился на выход из нейтральной зоны космопорта.

— Техперсонал, по приглашению.

— Маску можете снять? — спросил дроид-таможенник.

— Нет.

— Гражданская карта.

Вейдер протянул ее — Дэвид Скау был гражданином Корусанта. Подождал. Получил карту назад и прошел в зону сортировки новоприбывших. Их, технических специалистов, дроиды встречали сразу у выхода, усаживали во внутренний транспорт станции и приказывали никуда не уходить.

В кабинке внутреннего монорельса сидел пока только один человек, мужчина лет пятидесяти. Вейдер сел рядом с ним, как поступил бы любой несоциопат, и с тяжелым стуком поставил сумку у ног. Сосед покосился на нее.

— Вам разрешили личный багаж?

Вместо ответа Вейдер приоткрыл сумку:

— Жизнеобеспечение.

Сосед присвистнул.

— Профтравма? Сочувствую, — замолчал.

За последующие четверть часа в монорельс добавилось еще пятеро, и они, наконец, тронулись. Вейдер откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Насколько он помнил, ехать им было еще полчаса. Не столь осведомленные инженеры пытались болтать, но выдохлись. Серый металл за окнами монорельса легкости общения не способствовал.

— Хорошо бы нас всех взяли, — сказал кто-то.

— Ты террорист? — спросил Вейдер, не открывая глаз. Спина опять заныла. К бюрократии.

— Э… нет.

— Тогда возьмут.

— Скажете тоже…

Но он оказался совершенно прав. В пункте назначения у него проверили генкарту, кратко опросили о примененных в тестировании решениях и подсунули контракт. Который заставили прочитать очень внимательно. Фондор предоставлял медобслуживание, жилье, одежду, еду и даже зарплату. Взамен инженер Дэвид Скау обязался безвылазно сидеть на Фондоре в течение ближайшего месяца, не общаться ни с кем в Сети, жить и спать на верфи и работать по пятьдесят часов в неделю.

Вейдер пожал плечами и подписал его. После чего у него отобрали датапад, и без того уже пустой, выдали вместо него другой, вручили личную карту — внутри верфи внешние деньги не ходили — и послали за униформой.

— Добро пожаловать на Фондор.

Вейдер только усмехнулся.

«Палач» он увидел на следующий день.

Его корабль висел внизу, в объятиях верфи, казавшейся маленькой на его фоне. Еле заметные дроиды суетились над обшивкой. Огромный ангар терялся во тьме.

Три стены его рабочего кабинета были стеклянными, как и пол. На его стол и консоль смотрели четыре камеры. Общая схема верфи ангара занимала три экрана, и то не вмещалась в них до конца.

— И вот это все тебе придется держать в голове? — в голосе Кореллии — первого инженера по воздушным системам — звучал ужас.

— Это-то легко, — сказал Вейдер. Кореллию он нашел сразу по прибытии, как только устроился в своей каморке, уложил портативную замену жизнеобеспечения на кровать и ознакомился со служебными обязанностями.

Обязанности его немного удивили. Он ожидал, что ему дадут большой кусок работы, но что на него повесят обслуживание всей верфи «Палача» — нет.