Фандом: Гарри Поттер. «Теперь это твой дом!» — сказал Гарри Поттер демону в облике белой совы. Он поужинал и лег спать, а проснулся в кошмаре.
Добавить в моё избранное
16 мин, 40 сек 5788
Джеймса!
Сириус вложил меч ему в руку.
— Ну, же, давай!
Гарри стоял, словно оглушенный. Родители и Сириус смотрели на него поощрительно. Ни у кого из них не было и тени сомнений. Гарри выпустил меч из рук и подхватил Джеймса.
— Вы с ума сошли! Я не убью своего сына!
— Это не твой сын, — жестко произнес Сириус.
— Взгляни на него, — тихо посоветовал отец.
Гарри опустил взгляд — и едва не выпустил чудовищного, изуродованного младенца. Он был весь покрыт ранами, из которых сочился зеленоватый гной, из безгубого рта доносилось жуткое шипение. Держа уродца на вытянутых руках, Гарри оглянулся — поляна была пуста.
— Что же теперь с ним делать? — задумчиво произнес за спиной голос Дамблдора. — Нет, убивать беспомощное создание нельзя, но куда же его пристроить?
— Не знаю, — прошептал Гарри.
— Кажется, у меня есть одна идея. Держись за мою руку — мы аппарируем.
Гарри схватился за черную, обугленную руку, и аппарация перенесла их на Тисовую улицу. Они стояли перед домом Дурслей. Весеннее солнце ласково пригревало, на деревьях распускались первые листочки, а в палисаднике Петунии зеленела рассада.
Дамблдор положил младенца на крыльцо и довольно осмотрел получившуюся картину.
— Вы хотите оставить ребенка здесь? — ужаснулся Гарри.
— Прекрасная мысль, по-моему, — лукаво блеснули стекла очков. — В Магическом Мире никто не захочет с ним связываться, а магглы могут запаниковать. Дурслям достаточно известно о магии, они сумеют позаботиться о нем.
— Позаботиться?!
— Гарри, согласись, что некоторая строгость Тому будет только на пользу. Да, и Дурслям не мешает узнать, что такое по-настоящему странный ребенок.
— Они не были строгими! Они были жестокими! Мне было плохо у них, по-настоящему плохо!
— Но результат оказался хорош?
Гарри собирался возразить, но Дамблдор положил ему на плечо обугленную руку и сказал совсем другим тоном, проникающим прямо в душу:
— Дурслям нужно дать шанс, мой мальчик. Я верю, в них еще сохранилось нечто хорошее.
Гарри кивнул.
— Нужно оставить записку. Пиши, — Дамблдор на секунду задумался, разглядывая веселенькие занавески на окне. — «Позаботьтесь об этом ребенке. У него никого нет, но с вашей семьей он неким образом связан. Быть может, вы не сумеете полюбить его, но постарайтесь воспитать Тома достойным человеком».
Гарри поставил точку и засунул записку в рваное одеяльце бывшего Темного Лорда.
— Нам пора, мой мальчик. Скоро на улицах станет людно, — сказал Дамблдор и пошел прочь.
Гарри поспешил было за ним, но с каждым шагом шел медленней и медленней. Что-то было в этом неправильное. А если Дурсли не оставят малыша? Вызовут полицию, и ребенка заберут в приют? Даже если оставят, как они будут его лечить? Ни один врач не сможет определить, что с ним. Значит, больница, специализированный интернат.
Гарри обернулся — ребенка на крыльце уже не было. Секунду он колебался, но все же решился вернуться. Стукнул в дверь, совсем легко, но она открылась. Гарри шагнул через порог в полутемное помещение.
Дверь за его спиной захлопнулась, лязгнул засов. Он узнал чулан под лестницей, свою кровать, сундук. Удивления не было. Способность удивляться иссякла, вместе с гневом и отчаянием. Гарри было все равно. Он устал, невероятно устал! Не было сил ни кричать, ни возмущаться, ни думать. Ему нужно отдохнуть, присесть на эту кровать, прислониться к стене, хоть на минуту закрыть глаза.
Спать хотелось даже больше, чем есть, а ведь он не ел… Сколько же он не ел? Гарри не знал, как долго он блуждает — сутки, двое? Давно. Очень давно.
Тяжелые веки опустились. Голова упала на грудь, очки соскользнули на кончик носа. Гарри попытался удобнее пристроить голову, но стена — не подушка. Он опустился на кровать, свернулся клубочком и засопел. Гарри не знал, что с момента его пробуждения прошло всего несколько часов. День еще только начинался.
Сириус вложил меч ему в руку.
— Ну, же, давай!
Гарри стоял, словно оглушенный. Родители и Сириус смотрели на него поощрительно. Ни у кого из них не было и тени сомнений. Гарри выпустил меч из рук и подхватил Джеймса.
— Вы с ума сошли! Я не убью своего сына!
— Это не твой сын, — жестко произнес Сириус.
— Взгляни на него, — тихо посоветовал отец.
Гарри опустил взгляд — и едва не выпустил чудовищного, изуродованного младенца. Он был весь покрыт ранами, из которых сочился зеленоватый гной, из безгубого рта доносилось жуткое шипение. Держа уродца на вытянутых руках, Гарри оглянулся — поляна была пуста.
— Что же теперь с ним делать? — задумчиво произнес за спиной голос Дамблдора. — Нет, убивать беспомощное создание нельзя, но куда же его пристроить?
— Не знаю, — прошептал Гарри.
— Кажется, у меня есть одна идея. Держись за мою руку — мы аппарируем.
Гарри схватился за черную, обугленную руку, и аппарация перенесла их на Тисовую улицу. Они стояли перед домом Дурслей. Весеннее солнце ласково пригревало, на деревьях распускались первые листочки, а в палисаднике Петунии зеленела рассада.
Дамблдор положил младенца на крыльцо и довольно осмотрел получившуюся картину.
— Вы хотите оставить ребенка здесь? — ужаснулся Гарри.
— Прекрасная мысль, по-моему, — лукаво блеснули стекла очков. — В Магическом Мире никто не захочет с ним связываться, а магглы могут запаниковать. Дурслям достаточно известно о магии, они сумеют позаботиться о нем.
— Позаботиться?!
— Гарри, согласись, что некоторая строгость Тому будет только на пользу. Да, и Дурслям не мешает узнать, что такое по-настоящему странный ребенок.
— Они не были строгими! Они были жестокими! Мне было плохо у них, по-настоящему плохо!
— Но результат оказался хорош?
Гарри собирался возразить, но Дамблдор положил ему на плечо обугленную руку и сказал совсем другим тоном, проникающим прямо в душу:
— Дурслям нужно дать шанс, мой мальчик. Я верю, в них еще сохранилось нечто хорошее.
Гарри кивнул.
— Нужно оставить записку. Пиши, — Дамблдор на секунду задумался, разглядывая веселенькие занавески на окне. — «Позаботьтесь об этом ребенке. У него никого нет, но с вашей семьей он неким образом связан. Быть может, вы не сумеете полюбить его, но постарайтесь воспитать Тома достойным человеком».
Гарри поставил точку и засунул записку в рваное одеяльце бывшего Темного Лорда.
— Нам пора, мой мальчик. Скоро на улицах станет людно, — сказал Дамблдор и пошел прочь.
Гарри поспешил было за ним, но с каждым шагом шел медленней и медленней. Что-то было в этом неправильное. А если Дурсли не оставят малыша? Вызовут полицию, и ребенка заберут в приют? Даже если оставят, как они будут его лечить? Ни один врач не сможет определить, что с ним. Значит, больница, специализированный интернат.
Гарри обернулся — ребенка на крыльце уже не было. Секунду он колебался, но все же решился вернуться. Стукнул в дверь, совсем легко, но она открылась. Гарри шагнул через порог в полутемное помещение.
Дверь за его спиной захлопнулась, лязгнул засов. Он узнал чулан под лестницей, свою кровать, сундук. Удивления не было. Способность удивляться иссякла, вместе с гневом и отчаянием. Гарри было все равно. Он устал, невероятно устал! Не было сил ни кричать, ни возмущаться, ни думать. Ему нужно отдохнуть, присесть на эту кровать, прислониться к стене, хоть на минуту закрыть глаза.
Спать хотелось даже больше, чем есть, а ведь он не ел… Сколько же он не ел? Гарри не знал, как долго он блуждает — сутки, двое? Давно. Очень давно.
Тяжелые веки опустились. Голова упала на грудь, очки соскользнули на кончик носа. Гарри попытался удобнее пристроить голову, но стена — не подушка. Он опустился на кровать, свернулся клубочком и засопел. Гарри не знал, что с момента его пробуждения прошло всего несколько часов. День еще только начинался.
Страница 5 из 5
