Фандом: Гарри Поттер. Стоит ли любой ценой стремиться взять верх? И каково тому, кто в шаге от вершины понимает, что безнадежно проиграл?
Добавить в моё избранное
50 мин, 58 сек 17793
Эх, до чего не вовремя они остались без информатора!
Конечно, если бы он хотел узнать что-то важное — нашел бы способ. А так… рисковать, чтобы выяснить, как зовут одного ничем не примечательного аврора, смысла не было. Вот представится случай, тогда…
Представился он только в феврале, стараниями Руквуда, решившего с какого-то перепугу сделать копии досье на всех министерских служащих. Комиксов, что ли, про похождения бравого аврора Винса в детстве перечитал? В любом случае, все решили, что из этой затеи мог выйти толк. Так и оказалась на столе у Родольфуса серая папка. С колдографии в углу смотрела его лесная знакомая, только коротко, по мальчишески, стриженая. Скосила глаза куда-то за край карточки, потерла нос, задрала подбородок и улыбнулась в камеру. И так — много-много раз за то время, пока Родольфус другие просматривал. Эту отложил на потом.
Раскрыл уже вечером, выпроводив из кабинета всех, включая Беллу.
Девчонка действительно оказалась Алисой.
«Алиса Лонгботтом, 1956, следственный отдел». Причем перевели туда совсем недавно, и двух месяцев не прошло. А до этого — обычный оперативник, «махатель палочкой». Полистал дальше:
«Хогвартс, Гриффиндор (кто бы сомневался!), выпуск-1974»… Так вот почему он ее не помнит: в тот год, когда она поступила, он на седьмой курс перешел. Было не до того, чтобы обращать внимание на малявок с других факультетов. «Десять ТРИТОНов»… Неслабо, у него самого восемь было… Из любопытства сунул нос в табель: сплошные «Превосходно», чуть разбавленные парой «Выше ожидаемого». Типичная зануда-отличница?
Вспомнилось, как эта отличница, помянув низзловы драные яйца, ткнулась ему в шею холодным носом. И если бы только вспомнилось…
Махнул палочкой в сторону двери, запирая. Так, на всякий случай, вдруг что еще интересное прочитает. Перевернул страницу:
«Семейное положение: замужем». И дата: тот же семьдесят четвертый.
«Супруг: Фрэнк Лонгботтом, 1956, аврор». Ровесник. Значит, не успели задницы с экзаменационной скамьи поднять, как побежали жениться? И куда спешили, детей вроде нет? Нет, тоже правильно: сначала вместе за одной партой, потом вместе по жизни…
Фрэнк?!
Твою ж мать!
Плеснул воды в грязную, из-под кофе, чашку, залпом выпил, прошелся взад-вперед по кабинету… Только чтобы унять охватившее его бешенство.
— Сука! Нет, какая…
«Уймись, идиот! Ты же сам ей предложил называть тебя так, как сочтет нужным!» — уговаривал себя. Уговаривалось плохо. Почему-то никак не получалось поверить, что нет никакой разницы в том, кем приходится ей этот чертов Фрэнк: приятель, с которым она на шестом курсе пару раз сходила в Хогсмид и разок слюняво поцеловалась за теплицами, или пятилетней выдержки законный муж. Потому что хренова разница была.
Вспомнилась вдруг эта… как ее там? Жена Тимсона, одного придурка из Гринготтса. От которой с трудом удалось отделаться полгода назад. До сих пор передергивает при мысли о том, как она цеплялась за его руки, упрашивала не оставлять, говорила, что боится назвать мужа его именем.
Эта перепутать наверняка не боится. Потому что, даже кончая и впиваясь ногтями в плечи своего случайного любовника, она была не с ним. А со своим…
Родольфус разворошил стопку аккуратно сложенных папок, ту, которую прикрывал лист пергамента с надписью «Аврорат».
Нашел. Всмотрелся в карточку, с которой смущенно улыбался лопоухий придурок в форменной мантии. И это его? Его она представляла тогда, в лесу?
— Тьфу!
Теперь уже Родольфусу было неважно, насколько Лорду может понадобиться чертова аврорша. Потому что она нужна лично ему. Чтобы… ну да, взять реванш. Чтобы она отдавалась именно ему, чтобы его имя повторяла, чтобы просила-умоляла продолжать, быть рядом, не оставлять. А он еще подумает.
Призвал лист бумаги и конверт, обмакнул перо в чернила…
«Не смог забыть… видел во сне… мечтаю о встрече»…
Сколько раз выводил эти слова на бумаге, но именно сейчас понял — и даже вздрогнул от отвращения, то ли к ней, то ли к самому себе — что в кои-то веки пишет правду. Зацепила, запомнилась, мелькнула яркой искоркой среди череды неразличимых доступных женщин… Дрянь.
Обвел глазами комнату, размышляя, что можно превратить в портключ. Выбрал, произнес заклинание.
Проводил взглядом филина, уносившего запечатанный конверт к адресату. С усмешкой взглянул на лыбившегося с колдографии Лонгботтома.
— Я все-таки наставлю тебе рога! — пообещал ему.
Февраль, 1980
Перо было необыкновенно красивым. Шикарней, наверное, только у феникса, но Алиса ни разу не видела, чтобы перьями этой необыкновенной птицы писали. Больше всего хотелось взять чудесный подарок, обмакнуть в чернила… Но тогда придется писать ответ, а отвечать на это письмо ей совершенно не хотелось.
Конечно, если бы он хотел узнать что-то важное — нашел бы способ. А так… рисковать, чтобы выяснить, как зовут одного ничем не примечательного аврора, смысла не было. Вот представится случай, тогда…
Представился он только в феврале, стараниями Руквуда, решившего с какого-то перепугу сделать копии досье на всех министерских служащих. Комиксов, что ли, про похождения бравого аврора Винса в детстве перечитал? В любом случае, все решили, что из этой затеи мог выйти толк. Так и оказалась на столе у Родольфуса серая папка. С колдографии в углу смотрела его лесная знакомая, только коротко, по мальчишески, стриженая. Скосила глаза куда-то за край карточки, потерла нос, задрала подбородок и улыбнулась в камеру. И так — много-много раз за то время, пока Родольфус другие просматривал. Эту отложил на потом.
Раскрыл уже вечером, выпроводив из кабинета всех, включая Беллу.
Девчонка действительно оказалась Алисой.
«Алиса Лонгботтом, 1956, следственный отдел». Причем перевели туда совсем недавно, и двух месяцев не прошло. А до этого — обычный оперативник, «махатель палочкой». Полистал дальше:
«Хогвартс, Гриффиндор (кто бы сомневался!), выпуск-1974»… Так вот почему он ее не помнит: в тот год, когда она поступила, он на седьмой курс перешел. Было не до того, чтобы обращать внимание на малявок с других факультетов. «Десять ТРИТОНов»… Неслабо, у него самого восемь было… Из любопытства сунул нос в табель: сплошные «Превосходно», чуть разбавленные парой «Выше ожидаемого». Типичная зануда-отличница?
Вспомнилось, как эта отличница, помянув низзловы драные яйца, ткнулась ему в шею холодным носом. И если бы только вспомнилось…
Махнул палочкой в сторону двери, запирая. Так, на всякий случай, вдруг что еще интересное прочитает. Перевернул страницу:
«Семейное положение: замужем». И дата: тот же семьдесят четвертый.
«Супруг: Фрэнк Лонгботтом, 1956, аврор». Ровесник. Значит, не успели задницы с экзаменационной скамьи поднять, как побежали жениться? И куда спешили, детей вроде нет? Нет, тоже правильно: сначала вместе за одной партой, потом вместе по жизни…
Фрэнк?!
Твою ж мать!
Плеснул воды в грязную, из-под кофе, чашку, залпом выпил, прошелся взад-вперед по кабинету… Только чтобы унять охватившее его бешенство.
— Сука! Нет, какая…
«Уймись, идиот! Ты же сам ей предложил называть тебя так, как сочтет нужным!» — уговаривал себя. Уговаривалось плохо. Почему-то никак не получалось поверить, что нет никакой разницы в том, кем приходится ей этот чертов Фрэнк: приятель, с которым она на шестом курсе пару раз сходила в Хогсмид и разок слюняво поцеловалась за теплицами, или пятилетней выдержки законный муж. Потому что хренова разница была.
Вспомнилась вдруг эта… как ее там? Жена Тимсона, одного придурка из Гринготтса. От которой с трудом удалось отделаться полгода назад. До сих пор передергивает при мысли о том, как она цеплялась за его руки, упрашивала не оставлять, говорила, что боится назвать мужа его именем.
Эта перепутать наверняка не боится. Потому что, даже кончая и впиваясь ногтями в плечи своего случайного любовника, она была не с ним. А со своим…
Родольфус разворошил стопку аккуратно сложенных папок, ту, которую прикрывал лист пергамента с надписью «Аврорат».
Нашел. Всмотрелся в карточку, с которой смущенно улыбался лопоухий придурок в форменной мантии. И это его? Его она представляла тогда, в лесу?
— Тьфу!
Теперь уже Родольфусу было неважно, насколько Лорду может понадобиться чертова аврорша. Потому что она нужна лично ему. Чтобы… ну да, взять реванш. Чтобы она отдавалась именно ему, чтобы его имя повторяла, чтобы просила-умоляла продолжать, быть рядом, не оставлять. А он еще подумает.
Призвал лист бумаги и конверт, обмакнул перо в чернила…
«Не смог забыть… видел во сне… мечтаю о встрече»…
Сколько раз выводил эти слова на бумаге, но именно сейчас понял — и даже вздрогнул от отвращения, то ли к ней, то ли к самому себе — что в кои-то веки пишет правду. Зацепила, запомнилась, мелькнула яркой искоркой среди череды неразличимых доступных женщин… Дрянь.
Обвел глазами комнату, размышляя, что можно превратить в портключ. Выбрал, произнес заклинание.
Проводил взглядом филина, уносившего запечатанный конверт к адресату. С усмешкой взглянул на лыбившегося с колдографии Лонгботтома.
— Я все-таки наставлю тебе рога! — пообещал ему.
Февраль, 1980
Перо было необыкновенно красивым. Шикарней, наверное, только у феникса, но Алиса ни разу не видела, чтобы перьями этой необыкновенной птицы писали. Больше всего хотелось взять чудесный подарок, обмакнуть в чернила… Но тогда придется писать ответ, а отвечать на это письмо ей совершенно не хотелось.
Страница 6 из 15
