В какой-то степени мальчику было плевать на то, сколько раз за время ломки его ударил Маски, он все равно ничего не чувствует, да только от осознания, что Тим может его ненавидеть, становилось как-то погано на душе. Если ему так уж захочется, то пусть избивает, мне то что, все равно я как кукла, ничегошеньки не почувствую. Если Тиму станет от этого легче и спокойней, то пусть… Главное, чтобы он меня не ненавидел. Вот этого я боюсь… Наверное.
Добавить в моё избранное
36 мин, 16 сек 6305
Проталкивает пальцы глубже, слушая судорожные вздохи мальчика, и снова двигает рукой. Ещё пара секунд и Тим попросту не выдерживает, стягивает брюки, поднося член к разработанной дырочке. Мальчик снова вздрагивает, но в следующую секунду едва ли сам не насаживается на член старшего. Тим входит медленно, сам не знает чего опасается, но решает, что лучше обойтись без резких движений. Внутри мальчишки узко, горячо и Маски понимает, что ему от этого ощущения крышу сносит, ведь осознание того, что этот малец полностью принадлежит ему, одурманивает, пробуждает какое-то странное, непривычное чувство.
— Прошу, быстрей… — Сквозь стон протягивает Роджерс, покачивая бедрами, а когда Тим начинает двигаться активней, роняет голову на подоконник. Маски кажется, что этот многострадальный подоконник вот-вот треснет, и так кое-как держится, а Тоби в принципе плевать. В голове каша, а все эти сопливые «бабочки» из живота переехали на сердце и устроили там шумную вечеринку. Раздумья о насекомых нагло прервали. Тикки застонал пуще прежнего, когда сильная рука снова принялась ему надрачивать, но в этот раз куда живее, у Тоби даже звёздочки перед глазами появились от новых ощущений. Ещё пара движений и мальчишка кончает, а следом и Тим.
Старший прижимается торсом к его спине, дышит тяжело, как в принципе и сам Роджерс, а потом вообще целует в затылок. И Тоби кажется, что он в какой-то сопливой романтической драме, и от одной лишь мысли об этом хочется хорошенько выматериться, потому что… Ну фу это, романтика, нежности. Тикки едва сдерживается, чтобы не стукнуть Маски за такую приятность, как чмок в затылок после всего этого. Ну не баба же он. А потом успокаивается, ведь Тим то рядом, Тиму он, вроде как, не безразличен, и Тим ради него, наверное, плюнул на Безликого и его запреты. И Тикки облегчённо и как-то блаженно вздыхает и прикрывает глаза, не решаясь оставить несчастный подоконник, лишь сильнее опираясь на него, потому что Маски то весит не малое количество килограмм, а без опоры кареглазый мальчишка точно свалится.
— Ты меня с ума сводишь… — Говорит наркоман тихо, устало, голос с хрипотцой Тикки слух ласкает, и тот едва за сердце не хватается, потому что там что-то екнуло.
Одна фраза, а юнцу уже плакать хочется, слёзы на глаза наворачиваются. Но он же парень, ему не гоже плакать вот так по пустякам. Но переносицу неприятно защипало, и Тоби запрокинул голову назад, пытаясь заставить слёзы течь обратно, и те, вроде бы, пока что слушаются. Но стоит подумать о том, что Маски это сказал, и в глазах все мутнеет и сложно становится даже руки собственные разглядеть.
Он ведь столько времени не мог разобраться в себе, не мог понять что, чёрт возьми, творится. А когда, вроде, понял, пришлось надежду оставить, а мысли похоронить глубоко в себе, подавить то, что так рвётся наружу. И изо дня в день приходилось снова и снова ставить новые замки на этот ящичек со странными, но до безумия приятными чувствами, прятать тот глубже… Он молчал, всегда молчал…
А теперь, когда он уже не ждал, отчаялся, свыкся с мыслью, что старший обратит на него внимание лишь в его собственных фантазиях, тот просто нагло перевернул все с ног на голову, так ещё и говорит подобное. Малец чувствует себя таким измотанным, но в то же время таким счастливым… Он ни разу не был счастлив, но думает, что это оно и есть — счастье. Не может это описать и объяснить, но знает. Не думает, а знает наверняка. И от этого даже разреветься хочется…
— Ну приехали. — Удивлённо бормочет наркоман, взглянув в лицо младшего, который, казалось, вот-вот затопит слезами квартирку. — Ты чего ревешь то? — И Тикки даже злится немного на себя и на Тима, вот серьёзно ударить хочется, пусть и не за что. Мальчик найдёт причину.
— Не реву я, ясно? — Ком в горле мешает говорить, слова он будто выдавливает.
— Ну да, комар в глаз попал? — Проводит рукой по волосам мальчишки, и думает о том, как же стремно, что он и жалеть то не умеет. Это ж вроде нужно сюсюкать мальца, там в лобик поцеловать, да вот только, как бы старший не хотел утешить Тикки, у него все равно нихрена не выйдет. Только хуже сделает… — Ты о соседях подумай, затопишь же.
— Иди ты, у нас нет соседей. — Вытирая глаза тыльной стороной ладони, буркнул юнец. — Просто забей, я это так, от жалости к себе и не более. Пойдём в душ? — Тим только и смог, что рассеянно пожать плечами и кивнуть, а после последовать за мальцом в их крошечную неуютную ванную комнату.
— Ты прости, что заплакал, неловко вышло. — Мальчик робко чешет затылок, сидя на старом табурете, и глядя, как Тим спокойно отпивает из кружки чай. Парнишка мысленно улыбается, впервые на душе так спокойно что ли. — Я просто подумал о том, каким же я кретином был.
— Да ладно тебе. — Маски выглядит таким умиротворенным… — А я вот подумал о том, что повезло тебе. Это ж хорошо, что ты не чувствуешь боль, иначе не сидел бы ты сейчас здесь.
— Идиот.
— Прошу, быстрей… — Сквозь стон протягивает Роджерс, покачивая бедрами, а когда Тим начинает двигаться активней, роняет голову на подоконник. Маски кажется, что этот многострадальный подоконник вот-вот треснет, и так кое-как держится, а Тоби в принципе плевать. В голове каша, а все эти сопливые «бабочки» из живота переехали на сердце и устроили там шумную вечеринку. Раздумья о насекомых нагло прервали. Тикки застонал пуще прежнего, когда сильная рука снова принялась ему надрачивать, но в этот раз куда живее, у Тоби даже звёздочки перед глазами появились от новых ощущений. Ещё пара движений и мальчишка кончает, а следом и Тим.
Старший прижимается торсом к его спине, дышит тяжело, как в принципе и сам Роджерс, а потом вообще целует в затылок. И Тоби кажется, что он в какой-то сопливой романтической драме, и от одной лишь мысли об этом хочется хорошенько выматериться, потому что… Ну фу это, романтика, нежности. Тикки едва сдерживается, чтобы не стукнуть Маски за такую приятность, как чмок в затылок после всего этого. Ну не баба же он. А потом успокаивается, ведь Тим то рядом, Тиму он, вроде как, не безразличен, и Тим ради него, наверное, плюнул на Безликого и его запреты. И Тикки облегчённо и как-то блаженно вздыхает и прикрывает глаза, не решаясь оставить несчастный подоконник, лишь сильнее опираясь на него, потому что Маски то весит не малое количество килограмм, а без опоры кареглазый мальчишка точно свалится.
— Ты меня с ума сводишь… — Говорит наркоман тихо, устало, голос с хрипотцой Тикки слух ласкает, и тот едва за сердце не хватается, потому что там что-то екнуло.
Одна фраза, а юнцу уже плакать хочется, слёзы на глаза наворачиваются. Но он же парень, ему не гоже плакать вот так по пустякам. Но переносицу неприятно защипало, и Тоби запрокинул голову назад, пытаясь заставить слёзы течь обратно, и те, вроде бы, пока что слушаются. Но стоит подумать о том, что Маски это сказал, и в глазах все мутнеет и сложно становится даже руки собственные разглядеть.
Он ведь столько времени не мог разобраться в себе, не мог понять что, чёрт возьми, творится. А когда, вроде, понял, пришлось надежду оставить, а мысли похоронить глубоко в себе, подавить то, что так рвётся наружу. И изо дня в день приходилось снова и снова ставить новые замки на этот ящичек со странными, но до безумия приятными чувствами, прятать тот глубже… Он молчал, всегда молчал…
А теперь, когда он уже не ждал, отчаялся, свыкся с мыслью, что старший обратит на него внимание лишь в его собственных фантазиях, тот просто нагло перевернул все с ног на голову, так ещё и говорит подобное. Малец чувствует себя таким измотанным, но в то же время таким счастливым… Он ни разу не был счастлив, но думает, что это оно и есть — счастье. Не может это описать и объяснить, но знает. Не думает, а знает наверняка. И от этого даже разреветься хочется…
— Ну приехали. — Удивлённо бормочет наркоман, взглянув в лицо младшего, который, казалось, вот-вот затопит слезами квартирку. — Ты чего ревешь то? — И Тикки даже злится немного на себя и на Тима, вот серьёзно ударить хочется, пусть и не за что. Мальчик найдёт причину.
— Не реву я, ясно? — Ком в горле мешает говорить, слова он будто выдавливает.
— Ну да, комар в глаз попал? — Проводит рукой по волосам мальчишки, и думает о том, как же стремно, что он и жалеть то не умеет. Это ж вроде нужно сюсюкать мальца, там в лобик поцеловать, да вот только, как бы старший не хотел утешить Тикки, у него все равно нихрена не выйдет. Только хуже сделает… — Ты о соседях подумай, затопишь же.
— Иди ты, у нас нет соседей. — Вытирая глаза тыльной стороной ладони, буркнул юнец. — Просто забей, я это так, от жалости к себе и не более. Пойдём в душ? — Тим только и смог, что рассеянно пожать плечами и кивнуть, а после последовать за мальцом в их крошечную неуютную ванную комнату.
— Ты прости, что заплакал, неловко вышло. — Мальчик робко чешет затылок, сидя на старом табурете, и глядя, как Тим спокойно отпивает из кружки чай. Парнишка мысленно улыбается, впервые на душе так спокойно что ли. — Я просто подумал о том, каким же я кретином был.
— Да ладно тебе. — Маски выглядит таким умиротворенным… — А я вот подумал о том, что повезло тебе. Это ж хорошо, что ты не чувствуешь боль, иначе не сидел бы ты сейчас здесь.
— Идиот.
Страница 9 из 10
