Возвращение

Месяц спустя Отто, выиграв спор, сам готов был лезть на стену. Альмейда предсказуемо не появлялся на горизонте и наверняка уже выкинул залётного врага из головы. А Отто не мог. На всякий случай он надрался в компании старпома, подавая тому безобразный пример, — не помогло. Трофейное перо служило закладкой в книге, и никто не знал, что Отто частенько достаёт его и, читая что-нибудь, проводит им по шее и щекам.

Вскоре ему пришлось признать, что не только марикьяре падки на светлые волосы, а и он сам оказался не лучше. При воспоминании о том, как Альмейда раскинулся на постели, притворяясь спящим, под ложечкой начинало сосать, и Отто не находил себе места. Все знали капитана «Весенней птицы» как человека, который не успокоится, пока не затащит в койку объект своего влечения, и он понимал, что скоро сорвётся.

Пока не стало совсем холодно, следовало претворять свой план в действие. Правда, плана у Отто никакого не было. Сумел пробраться в Хексберг один и раз — сумеет и второй, а там уж как получится.

Было страшновато, но он решил, что самое плохое, что может случиться, — его схватят и убьют, значит, переживать не о чем. На всякий случай Отто оставил в капитанской каюте записку, чтобы старпом знал, где он, если он не вернётся, и светлым росчерком взлетел прямо с палубы.

Раздеваться он не стал, хотя при каждом взмахе крылья тёрлись о края вырезов на мундире. Над Хексбергом стояла такая же ночь, что и в тот раз, только чуть более звёздная. Отто нашёл знакомый особняк и тихо опустился на карниз второго этажа, присел, переводя дыхание и болтая ногами. Кажется, в комнате никого не было, и он стал раздумывать, не забраться ли внутрь. А если войдёт не сам адмирал, а кто-то из прислуги? Так и тянуло забраться в постель хозяина — а там пусть сам решает, что делать.

Окно осветилось так неожиданно, что Отто едва не свалился с карниза, а восстановив равновесие, осторожно заглянул в комнату. Альмейда стоял спиной к нему, сбрасывая с себя одежду, и Отто даже облизнулся незаметно для себя. Потом, решив, что пора, распахнул окно снаружи и приземлился коленями на тот самый подоконник, с которого его грубо стащили месяц назад.

Следовало отдать должное Альмейде — даже вымотанный и полуголый, он мгновенно обернулся, успев выхватить кинжал.

— Не ждали, господин Первый адмирал? — усмехнулся Отто, хотя у него самого сердце стучало как сумасшедшее. Ведь он снова вломился в логово врага, кто сказал, что это сойдёт с рук во второй раз? Как объяснять начальству, почему он оказался тут?

— Убью, — тихо и веско сказал Альмейда, шагая к нему. Отто от ужаса опрокинулся назад, расправил крылья уже в полёте вниз и, сумев выровняться, рванул над садом к блестящему в лунном свете морю.

Теперь всё было серьёзно, никаких заигрываний, только ветер, свистящий в ушах, и холод. Море расстилалось внизу, Отто летел, крестообразно сложив руки на груди, из всех сил бил крыльями, но стоило только раз оглянуться — и он видел, что его нагоняет большая чёрная тень. Если Альмейда так и не выпустил кинжал, всё кончится больно, но быстро. А если успел дать знак хоть кому-нибудь, то медленно и бесславно.

Перелететь весь залив из конца в конец — дело не из лёгких, на это потребуется около часа и ещё немного времени, чтобы добраться до места, где больше нет власти Талига. Слабея, Отто начинал пропускать взмахи, проваливался, снова выравнивался и летел дальше, но Альмейда по-прежнему не отставал. На фоне взошедшей луны мелькал его силуэт. Глупо, ужасно глупо.

То ли Отто был слишком слаб (эта мысль злила его), то ли Альмейда слишком силён и вынослив, но Отто уже не удивился, когда чёрная тень, распластав крылья, нависла над ним сверху.

— Я вас догнал, капитан, — объявил Альмейда. Его голос пропадал в шуме ветра, но Отто понял. Он завалился на левое крыло и вознамерился рухнуть в воду, в родное море, которое спасло бы его от позорной смерти.

Альмейда играючи подхватил его за шиворот одной рукой, мундир затрещал, Отто взбрыкнул, но крылья, уставшие от бешеной гонки, уже почти не слушались его. Альмейда перехватил поудобнее, под мышки, и теперь тащил, подобно огромной хищной птице. Вдалеке мелькнули и пропали среди низких облаков огни хексбергского порта.

— Отпустите, — взмолился Отто. Просить смерти казалось ему менее унизительно, чем медленно умирать в застенках у фрошеров.

— Держитесь, капитан, — велел Альмейда. Отто решил, что старшего по званию лучше слушаться. Хотелось жить.

В следующее мгновение Альмейда выпустил его из рук, а потом снова подхватил, на этот раз обняв. Уткнувшись лицом ему в грудь, Отто не сразу решился посмотреть, куда они летят. В который раз он проклял свою дурную голову: сначала этот спор, на который он согласился, как будто не знал, чем все может кончиться, потом и вовсе он повёл себя как последний безумец, во второй раз сунувшись в спальню врага.