Возвращение

Разве не знал, что теперь его щадить не станут?

Бессилие было странным, оно не унижало, но позволяло отдохнуть, пока чёрные крылья мерно и тяжело взмахивали перед его глазами. Шум моря приблизился, над головой вместо облаков и редких звёзд навис тёмный шатёр.

— Посидите тут, — велел Альмейда, опустив Отто на твёрдую землю. Тот с наслаждением прислонился к чему-то твёрдому и шершавому и уставился наверх, в сплетение ветвей. Альмейда скрылся с глаз, захрустело что-то под его шагами, и от ощущения покоя Отто провалился в забытье, так сильны были его переживания и усталость.

Когда он очнулся, то обнаружил, что укрыт тяжёлым, пахнущим сыростью одеялом. Неподалёку горел небольшой костерок, освещая тёмную фигуру с крыльями, расслабленно лежащими по обе стороны от нее, как будто это был широкий плащ.

Отто выбрался из-под одеяла, отряхнулся, размял собственные крылья — пригладил помятые перья — и снова их убрал. Альмейда не мешал ему: когда кто бы то ни было ухаживал за крыльями, следовало относиться к этому с уважением.

— Всё в порядке? — спросил он, выдержав вежливую паузу.

Отто задумался. С одной стороны, он был жив. С другой стороны, он находился в компании врага, который был намного сильнее его, да еще и неизвестно где.

— Не знаю, — честно признался он.

— Садитесь. — Альмейда кивнул на место рядом с собой. Отто подобрался поближе, волоча за собой одеяло.

— Вот что, капитан, — сказал Альмейда, глядя в огонь. Отто увидел в его руке кинжал, правда, в ножнах. Стало жутковато, но он стиснул зубы и не вздрогнул.

— Каждый раз летать через границу, рискуя быть пойманным, это слишком, — отрезал Альмейда. — Посему в дальнейшем предлагаю встречаться в месте, равно удалённом как от Талига, так и от Дриксен.

Он обернул к Отто лицо, освещённое с одной стороны, и уголки его губ приподнялись. Ошарашенный Отто сообразил, что, кажется, с Альмейдой ему каждый раз сказочно везёт.

— Что вы подразумеваете под… — начал он. — С чего вы вообще взяли, что…

Поняв, что ему не верят, он покаянно опустил голову и признался:

— Да, господин Первый адмирал. Я вас… эм… хочу с тех пор, как увидел.

— Если бы вы сказали «люблю», то вылетели бы отсюда с одного пинка, — серьёзно уведомил Альмейда. Отто понял, что гроза миновала, и хамовато улыбнулся:

— Да ну что вы, господин Первый адмирал. Я разве похож на человека, который выберет любовь вместо того, чтобы хорошо потрахаться?

— Так и есть, — кивнул Альмейда. — Второй Бешеный на мою голову. Слухи про вас оказались верны.

Его слова предвещали долгое знакомство, и Отто не был против.

— Так что, у вас есть что ещё мне сказать, или мы сразу перейдём к делу? — предложил он. Кровь ещё кипела после пережитого страха и после усилий, приложенных к спасению, и он чувствовал, что в самом деле готов на безумства. Он не знал, как себя вести с Альмейдой, который словно не хотел сам, а только позволял себя хотеть. Говорили, что Первый адмирал всегда суров и собран, а марикьярский пыл проявляется в нём лишь изредка… например, при встрече с врагом. Отто можно было считать за врага, поэтому он наклонился вперёд и устроил подбородок у Альмейды на плече. На обнажённом плече с холодной кожей — да он наверняка замёрз, гоняясь за врагом над морем… И его немедленно нужно было согреть.

Отстранив его, Альмейда взялся расстёгивать крючки его мундира, спокойно и деловито. Отто молчал и ждал, немея от предвкушения. Предусмотрительно Альмейда поднялся, чтобы закинуть его мундир и рубашку на нижнюю ветку сосны, и Отто удержал его, обняв за бёдра и глядя снизу вверх. Взглянув в ответ, Альмейда замер, словно решив посмотреть, что он будет делать дальше. Улыбнувшись, Отто схватил в зубы завязки его штанов и потянул на себя.

Альмейда издал судорожный вздох, и Отто затрясло. Он шёл наугад, но теперь был уверен, что не зря каждый раз выбирает разврат: кажется, оно того стоило.