Фандом: Гарри Поттер. История о том, как внезапно у Гермионы появляются фасеточные глаза и золотое платье, и к чему это приводит.
Добавить в моё избранное
8 мин, 24 сек 4496
Вот Джинни ближе всего к человеческим стандартам — в плане наряда, а не шести лапок и сомкнутых крылышек за спиной — на ней коричневое платьице и такие же туфельки. Невзрачно, но мило. Должно быть, пытается соответствовать мужу-муравью. Интересно, ее крылышки яркие или темные? А Гарри подходит быть муравьем, кстати. Мой любимый честный труженик. Я тихонько наблюдаю за ним над чашкой с медом, принесенной Молли, пока он о чем-то шепчется с Сириусом. Вот кто шикарен так шикарен! Весь черный, блестящий и с… что это у него: усы, рога? Огромные, почти с него самого размером, фигурные.
Нервирует то, что я-то всех разглядываю, а они все — только меня. С другой стороны, что в этом странного — это ж мой праздник!
О, вот ещё кто-то пожаловал. Пойду открою и скажу, что думаю про таких опозданцев. Открываю и…
А-а-а-а-а-а! Пытаюсь закрыть обратно, но в кухню уже пробрались мощные мохнатые лапы чертова Шпитцентойфеля! И он без труда вполз, отпихнув дверь вместе со мной.
— Профессор, это вечеринка только для насекомых, — жужжу, взывая к его совести. — А вы, простите, паук! … …
Но, очевидно, Тойфелю чувство такта незнакомо ни в каком облике. Он тянет ко мне страшные хищные лапы…
А-а-а-а-а-а! Что он задумал?! Ну что ж вы все сидите, помогайте мне! Где моя палочка? Пару секунд промучившись с выбором доминирующей лапы, я таки посылаю в негодяя связывающее. Но оно не срабатывает! Паучище продолжает на меня надвигаться, скверно ухмыляясь.
— Помогите! — верещу и бомбардирую паука всеми пришедшими в голову атакующими, включая Сектумсемпру. А ему хоть бы что, даже ухмыляться не перестал! И смотрит так мерзко своими восемью сальными глазами.
Я оглядываюсь в поисках подмоги, и что же? Они все попрятались! Под столом, под диваном, под лестницей! Рон так вообще за кадку с фикусом забился. Значит, как праздновать, так это они пожалуйста, а как спасать — так никого не найдешь! Эти печальные мысли отвлекли меня на пару секунд, и Шпитцентойфель сделал свой ход. Он моментально опутал меня паутиной, я даже испугаться как следует не успела. И палочка из лапки выпала…
Как теперь спасаться? Кто мне поможет? От этих храбрецов толку мало! Хоть бы еще кто-то залетел на огонек…
Тойфель же времени даром не теряет. Подходит бочком, помалкивает и продолжает ухмыляться. Да сколько можно уже веселиться! Ай! Он что, кусает меня?! Нет-нет-нет-нет! Я не хочу так, во цвете лет! Пока я пытаюсь загипнотизировать паука взглядом — единственное, что у меня осталось не замотанным в паутину, это глаза — кто-то активирует камин. Неужели они позовут на помощь? Надежда, не умирай! Еще яростней вращаю глазами, и… паук отвлекается на яркую вспышку из камина. Мерлин! Я никогда, никогда не видела никого прекрасней! Мой принц, с прекрасным длинным тонким носом и саблей наголо, подлетает к паучищу и… Фу-у, какое мерзкое зрелище, однако… И как только отрубленная паучья голова падает на пол, мои путы осыпаются туда же.
Я никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой прекрасной! И всю эту великолепную себя я готова подарить моему ненаглядному комару! Должно быть, я плохо держусь на лапках, потому что он подхватывает меня и относит к окну.
— Я согласна, — жужжу шепотом. — Я буду вашей женой, мой принц!
И где-то здесь я окончательно теряю сознание. Последнее, что мне запомнилось, это танцующие Сириус и Флер и топот Артуровых сапог: ТОП-ТОП-ТОП.
Сижу на диване и жутко нервничаю. Я решила кое-что для себя. Решила пойти к нему и спросить… или сказать… А, ч-черт. Ну что-то ведь я смогу сказать, да? Если уж приду. Пока я раз в шестой призываю свою пресловутую гриффиндорскую храбрость, и все без толку. Уже четыре раза подходила к камину, и даже два — бросала в него порошок. Но адрес так и не назвала.
Все началось две недели назад с той вечеринки в мою честь в Норе. Я думала, что это розыгрыш такой, с насекомыми, но все оказалось гораздо страшнее. Боюсь представить, чем бы это закончилось, если бы не Северус… не мастер Снейп.
Предыстория началась в Западноевропейском Институте Магии, где я отказала скользкому и неприятному профессору Шпитцентойфелю, вздумавшему за мной ухаживать. А он, как оказалось, не только изучает редкие проклятия, но и применяет их при случае. Этот случай показался ему достойным, и он проклял меня одним пакостным старонемецким способом. При этом проклятии жертва галлюцинирует на тему сказки, которая была ближе всего к проклинающему.
Тойфель не озаботился выбором сказки, положившись на волю случая. Случаю было из чего выбирать, ведь с ним в одном доме живет семья его брата с маленькими детишками. А жена брата — русская ведьма-полукровка, которая читает малышам как немецкие сказки, так и свои любимые с детства, русские. И вот мне досталась как раз такая сказка. Кстати, катализатором проклятья служили слезы радости, навернувшиеся мне на глаза на празднике в Норе.
Нервирует то, что я-то всех разглядываю, а они все — только меня. С другой стороны, что в этом странного — это ж мой праздник!
О, вот ещё кто-то пожаловал. Пойду открою и скажу, что думаю про таких опозданцев. Открываю и…
А-а-а-а-а-а! Пытаюсь закрыть обратно, но в кухню уже пробрались мощные мохнатые лапы чертова Шпитцентойфеля! И он без труда вполз, отпихнув дверь вместе со мной.
— Профессор, это вечеринка только для насекомых, — жужжу, взывая к его совести. — А вы, простите, паук! … …
Но, очевидно, Тойфелю чувство такта незнакомо ни в каком облике. Он тянет ко мне страшные хищные лапы…
А-а-а-а-а-а! Что он задумал?! Ну что ж вы все сидите, помогайте мне! Где моя палочка? Пару секунд промучившись с выбором доминирующей лапы, я таки посылаю в негодяя связывающее. Но оно не срабатывает! Паучище продолжает на меня надвигаться, скверно ухмыляясь.
— Помогите! — верещу и бомбардирую паука всеми пришедшими в голову атакующими, включая Сектумсемпру. А ему хоть бы что, даже ухмыляться не перестал! И смотрит так мерзко своими восемью сальными глазами.
Я оглядываюсь в поисках подмоги, и что же? Они все попрятались! Под столом, под диваном, под лестницей! Рон так вообще за кадку с фикусом забился. Значит, как праздновать, так это они пожалуйста, а как спасать — так никого не найдешь! Эти печальные мысли отвлекли меня на пару секунд, и Шпитцентойфель сделал свой ход. Он моментально опутал меня паутиной, я даже испугаться как следует не успела. И палочка из лапки выпала…
Как теперь спасаться? Кто мне поможет? От этих храбрецов толку мало! Хоть бы еще кто-то залетел на огонек…
Тойфель же времени даром не теряет. Подходит бочком, помалкивает и продолжает ухмыляться. Да сколько можно уже веселиться! Ай! Он что, кусает меня?! Нет-нет-нет-нет! Я не хочу так, во цвете лет! Пока я пытаюсь загипнотизировать паука взглядом — единственное, что у меня осталось не замотанным в паутину, это глаза — кто-то активирует камин. Неужели они позовут на помощь? Надежда, не умирай! Еще яростней вращаю глазами, и… паук отвлекается на яркую вспышку из камина. Мерлин! Я никогда, никогда не видела никого прекрасней! Мой принц, с прекрасным длинным тонким носом и саблей наголо, подлетает к паучищу и… Фу-у, какое мерзкое зрелище, однако… И как только отрубленная паучья голова падает на пол, мои путы осыпаются туда же.
Я никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой прекрасной! И всю эту великолепную себя я готова подарить моему ненаглядному комару! Должно быть, я плохо держусь на лапках, потому что он подхватывает меня и относит к окну.
— Я согласна, — жужжу шепотом. — Я буду вашей женой, мой принц!
И где-то здесь я окончательно теряю сознание. Последнее, что мне запомнилось, это танцующие Сириус и Флер и топот Артуровых сапог: ТОП-ТОП-ТОП.
Сижу на диване и жутко нервничаю. Я решила кое-что для себя. Решила пойти к нему и спросить… или сказать… А, ч-черт. Ну что-то ведь я смогу сказать, да? Если уж приду. Пока я раз в шестой призываю свою пресловутую гриффиндорскую храбрость, и все без толку. Уже четыре раза подходила к камину, и даже два — бросала в него порошок. Но адрес так и не назвала.
Все началось две недели назад с той вечеринки в мою честь в Норе. Я думала, что это розыгрыш такой, с насекомыми, но все оказалось гораздо страшнее. Боюсь представить, чем бы это закончилось, если бы не Северус… не мастер Снейп.
Предыстория началась в Западноевропейском Институте Магии, где я отказала скользкому и неприятному профессору Шпитцентойфелю, вздумавшему за мной ухаживать. А он, как оказалось, не только изучает редкие проклятия, но и применяет их при случае. Этот случай показался ему достойным, и он проклял меня одним пакостным старонемецким способом. При этом проклятии жертва галлюцинирует на тему сказки, которая была ближе всего к проклинающему.
Тойфель не озаботился выбором сказки, положившись на волю случая. Случаю было из чего выбирать, ведь с ним в одном доме живет семья его брата с маленькими детишками. А жена брата — русская ведьма-полукровка, которая читает малышам как немецкие сказки, так и свои любимые с детства, русские. И вот мне досталась как раз такая сказка. Кстати, катализатором проклятья служили слезы радости, навернувшиеся мне на глаза на празднике в Норе.
Страница 2 из 3
