Живая вода

Теперь нужно узнать, кто исчез. И объяснить отцу, ради чего она весь бал флиртовала с Ганконером. Кстати, а где он?

Дара обмерла, внезапно осознав, что не видела Ганконера последние часы. Великий Хаос, когда он исчез?!

— Устала, моя радость? — руки отца обняли ее сзади за талию.

— Ты видел, как ушел Ганконер?

— Нет, — Джарет нахмурился, — и очень этому рад. Иначе мне бы пришлось его убить. Дара, детка, ты…

— Ты всё испортил! — она ухватила его за отвороты фрака так, что шелк угрожающе затрещал. — Я спасала его! Если он исчез, я не прощу себя! И тебя не прощу!

Джарет быстро огляделся, убедился, что вблизи Дома не осталось ни одного фейри, и сжал руки Дарины.

— Рассказывай.

Алисса устало покачала головой.

— Нет, я не знала об этой традиции, Джарет. Скорее всего, даже Хельга не знала. Ни она, ни тем более я, не рассчитывали, что доживем до очередного бала Тысячелетия. Дара пыталась говорить с силами Перекрестка?

— Да, и я тоже. Они молчат. Но это сытое молчание, Лисс. И слово «жертва» напрашивается само собой.

Они сидели на лавочке под яблонями. Авалон благоухал ароматами ранней осени. Алисса отцепила от подола своего шерстяного платья пестрый лист.

— В летописях смотрели?

— Разумеется. Есть одна зацепка. Три тысячи лет назад король благих сидов Оберон пропал вот так же — после бала. Но что интересно, через десять лет он вновь появляется на страницах летописей. Вместе со своей женой — той самой, с которой до бала находился в состоянии чуть ли не войны.

— Я тебя поняла, — Алисса плотнее запахнула на груди клетчатый плед. — Мой ответ — нет. Если бы это случилось полсотни лет назад, даже тридцать, я бы пошла искать Музыканта. Но не сейчас.

Они помолчали, провожая глазами опадающие листья.

— Я предлагаю тебе сделку, король гоблинов, — Алисса выпустила из пальцев лист, и его унесло ветром в туман. — Ты хочешь заполучить меня в Лабиринт. Не возражай, я знаю, что хочешь. Отыщи Ганконера, где бы он ни был. Верни его на Авалон живым и невредимым. И ты получишь меня. Не как Хельгу, а целиком и полностью. Я добровольно стану частью твоего Лабиринта. Это честная сделка, Джарет, не так ли?

— А если его уже нет в живых?

— Он жив, — она встала и протянула ему узкий деревянный футляр. — Его флейта цела. Я думаю, она приведет тебя к нему. Мы договорились?

Джарет окинул Алиссу внимательным взглядом. Чем дальше, тем больше она становится похожа на фейри. Но эта прозрачность кожи и дымка в волосах недвусмысленно намекают, что ее срок походит к концу. Да, самое время для сделки.

— Договорились. Я отправляюсь на поиски прямо сейчас.

Алисса в первый раз за встречу посмотрела ему в глаза.

— А как же твои владения?

— Дара присмотрит за порядком в Подземелье. Она в курсе дела, а остальным и знать ничего не надо. Пожелай мне удачи, Лисс.

— Удачи тебе, король гоблинов.

Алисса смотрела ему вслед, пока еще могла разглядеть в тумане статную светловолосую фигуру. Потом зябко поежилась и пошла в дом. Осенью на Авалоне прохладно. А в Лабиринте всегда тепло. В определенном возрасте начинаешь ценить такие вещи. Когда Джарет с Ганконером вернутся, она наконец-то избавится от этой опостылевшей жизни. А если не вернутся, жизнь будет ей наказанием.

— Я думала, мы подруги, — Уна с горечью покривила губы.

— Так и есть, — Дара отвернулась, чтобы не видеть ее печальные глаза. — Хорошо, я тебе кое-что расскажу.

Сначала Уна слушала очень внимательно, потом взгляд ее стал рассеянным. Она сгребла с полуразрушенной ограды дороги горсть камешков и принялась кидать их в провал.

— А если они не вернутся?

— Этого не может быть, — замотала головой Дара. — Мой отец — лучший маг во вселенной. С ним даже демоны не справятся.

— Я не думаю, что Перекресток отправил Ганконера к демонам, — Уна отряхнула ладони. — Или к богам. Это что-то другое. Ты знаешь, откуда Джарет начал поиски?

— Из центра Лабиринта. Флейта повела его на серпантин — вниз, к мертвым мирам. Но потом кристалл перестал его показывать, а зеркалу я не доверяю.

Уна посмотрела на Дару и, вопреки всему, ее охватила нежность. Принцесса выросла, но так и осталась ребенком. Вечно растрепанные волосы, капризные губы, мальчишеская фигура. Даже став Хранительницей, Дарина предпочитала одеваться в мужскую одежду.

— Ты действительно влюбилась в Музыканта?

— Вот только ты не начинай! — Дара топнула ногой. — Ганконер — мой друг, он всегда мне помогал.

Уна кивнула. О да, а ей то и дело приходилось прикрывать их обоих от Джарета.

— И с Алиссой он бы всё равно разошелся не сегодня-завтра, — тихо добавила Дара и покраснела.

— Ясно, — Уна вздохнула. Она не раз пыталась объяснить Джарету, к чему может привести чрезмерная опека над подрастающей дочерью.