Ночи в Лос-Анджелесе

Это дается ему нелегко — постоянно нечто постороннее привлекает внимание.

Наконец, он видит Нико. Он стоит на крыльце и болтает с какой-то девчонкой. Улыбается ей. Хотелось бы Перси уметь, как Аннабет, разбираться в людях, чтобы понимать, что значит эта улыбка. Ему Нико улыбался не так. С этой девчонкой ди Анджело общается легко, приобнимает ее за плечи. Они обмениваются еще парой фраз и расходятся в разные стороны.

Нико спускается по лестнице, поправляя на плече тяжелую школьную сумку. Убирает распущенные волосы с лица и поднимает голову. Сколько эмоций отражается на его лице, описать невозможно. Радость? Может быть. Или недовольство? На это тоже похоже. Удивление? Скорее всего. Нико тяжело шагает к машине и садится.

— Привет, — улыбается Перси, не зная чего ожидать от него.

А Нико ухмыляется и платит Перси той же монетой, сполна возвращая ему утреннее прощание своим приветствием. Не произнося ни слова, Нико наклоняется к Перси и прикасается к его губам. А потом, как ни в чем ни бывало, отстраняется и произносит:

— Поехали.

— Домой? — интересуется Перси, не особенно желая снова возвращаться туда. Ему внезапно хочется прогуляться где-нибудь с Нико.

— Да, я устал, — он даже не смотрит в сторону Перси.

— Что это за девчонка? — Перси старается, чтобы его вопрос прозвучал без нажима, просто как обычное любопытство.

Нико улыбается, почти готов рассмеяться. Смотрит на Перси, который не отрывает взгляда от дороги. Его охватывает приятное чувство — потому что это действительно приятно, когда тебя ревнуют. Ну, когда ревнует человек, который тебе небезразличен. А Перси Нико очень небезразличен. Он любит его, но пока еще не готов ему в этом признаться.

— Ты ревнуешь, Перси? — с притворным удивлением спрашивает Нико. Даже в его голосе слышится плохо скрываемое счастье. — Не надо. Просто моя знакомая. Она на два года младше, я однажды спас ее от парочки мелких монстров. И Хирон решил, что мне неплохо бы за ней здесь присматривать. Она дочь Аполлона.

— Я смотрю, дети Аполлона тебя очень любят, — с какими-то странными нотками в голосе отвечает Перси, останавливаясь на светофоре.

— Если ты намекаешь на Соласа, то я с ним общался последний раз в Лагере, в конце лета. А этой девочке просто нужна помощь. Ей всего четырнадцать, у нее нет опыта в борьбе с монстрами. И я ей помогаю, когда нужно. То, что она дочь Аполлона, всего лишь совпадение, — Нико смотрит на Перси, но никак не может поймать его взгляд.

— Ладно, я понял, — отвечает Перси.

Они молчат, когда Перси паркуется около дома. Молчат, заходя в дом. Но только в лифте молчание становится напряженным. Кажется, что лифт едет целую вечность. Цифры на табло мелькают ужасно медленно. Они слишком долго проезжают каждый этаж. Кажется, уже должен быть нужный — двадцать девятый. Нет, только пятый.

Нико, не сводя взгляда, смотрит на Перси, который, как специально, держит дистанцию. Они переглядываются. И Нико замирает, когда Перси подходит ближе. Внезапно хочется, чтобы лифт остановился и подождал, что будет дальше. А Перси, смотря куда-то в сторону, находит его руку и переплетает пальцы. Нико только улыбается. Хоть что-то.

Когда раздается звонок, оповещающий о том, что они на двадцать девятом этаже, Нико разочарованно вздыхает. Он прекрасно понимает, что Перси сейчас отпустит его. Но этого не происходит, Джексон тянет его за руку. И они слишком медленно идут по лабиринту между квартирами. После некоторых случаев в одном известном лабиринте они оба не очень хорошо относятся к таким извилистым путям. Но что поделать, по-другому дома почему-то сейчас не строят.

У двери с золотыми цифрами оба лезут в карманы за ключами. Первым ключ достает Нико. И неожиданно пропускает Перси вперед. Такой своеобразный жест доверия — проходи, делай, что хочешь. Он надеется, что Перси это понимает.

В прихожей пока Нико снимает куртку, пытается расчесать волосы, Перси не спешит раздеваться. На лице сына Посейдона написано: «У меня есть идея».

— Никс, — зовет он. Он теперь всегда будет его так называть? Ладно, Нико не против. Он поворачивается и вопросительно смотрит на Перси.

— Я схожу кое-куда. Скоро вернусь, соскучиться не успеешь, — Перси улыбается так, что нормальному человеку давно свело бы все мышцы лица. До невозможности довольная улыбка. Как будто он чрезвычайно горд собой, потому что додумался до такого. А до чего он додумался?

— Зачем? — Нико встает у двери, решительно не собираясь его отпускать. Почему-то кажется, что если Перси сейчас уйдет, то он не вернется. Он чувствует себя преданной собачкой, которая не хочет расставаться с хозяином. А это для свободолюбивого человека не самое приятное чувство. Да просто отвратительное.

— Сюрприз, — лукаво отвечает Перси. — Выпусти меня.

— Ты надолго?

— Вернусь точно сегодня, — Нико не верит этой улыбке.