Ночи в Лос-Анджелесе

Весь день Перси проводит за рулем. Как он и думал. Только теперь не как таксист. Ему удается на пару дней устроиться курьером в какую-то серьезную фирму. Не из таких, что почкуются на каждом углу, а в фирму с филиалами в городе и стране и огромным главным офисом. Ему поручают доставлять письма и папки с документами.

Из-за этой работы Перси лишается шанса забрать Нико из школы. Ди Анджело учится до четырех. Рабочий день Перси не согласен с таким распорядком и длится до семи часов вечера. В половине седьмого, доставив последний огромный конверт, Перси получает деньги за этот день и идет в пиццерию недалеко от дома Нико. Чтобы снова притащить с собой большущую коробку ароматной «Маргариты» или«Пепперони».

В этот раз Нико не просто загораживает собой вход в квартиру, но еще и недовольно спрашивает:

— Где тебя носило?

— Ты как ревнивая жена, — шутит Перси, протягивая ему коробку с пиццей, как пропуск в квартиру. — Теперь тебе только надо почитать мои эсэмески и спросить, почему от меня пахнет женскими духами.

— От тебя не пахнет женскими духами, — отзывается Нико с кухни, пока Перси разглядывает себя в зеркало в прихожей. Приглаживает волосы и улыбается. Неплохо.

— Тебе стоит порадоваться этому факту.

— Безмерно рад, — лицо ди Анджело выражает совсем не радость.

Они едят молча. Нико зарывается в учебники, оправдываясь тем, что к завтрашнему дню он должен подготовить реферат по химии. Перси даже удивлен существованию такого предмета. Серьезно, он тоже когда-то изучал в школе такие странные формулы? Не правда.

— Нико, а может, потом сделаешь? Или вообще делать не будешь? — никакого ответа, ди Анджело листает учебник и в упор не замечает Джексона. — Эй, Нико! Я тут! Нико, за окном пегасы летают! — все тщетно. — А с ними Хирон! — Нико только повыше поднимает учебник, полностью заслоняя лицо. А Перси уверен, что ди Анджело улыбается.

Улыбку сына Аида уже можно считать победой, но раз тот на полном серьезе решил заняться своим образованием, то Перси не стоит мешать. И он это понимает. Устраивается поудобнее, положив ноги на еще один стул и облокачиваясь на стол, берет пиццу и просто смотрит на Нико.

Нет, не просто смотрит. А откровенно рассматривает его. Раньше ему не представлялось такой возможности и Перси решил воспользоваться ею сполна хотя бы потому, что Нико, как оказалось, стал намного красивее, чем был пару лет назад. Перси ловит себя на том, что постоянно пытается сравнивать этот Нико с тем, прошлым. И тот, что сейчас сидит перед ним, нравится ему больше.

Этот Нико не такой худой, каким был раньше. Скорее, стройный. Он высокий, может быть, даже немного выше Перси. Не то чтобы Джексона радовал этот факт… Вернее, это его совсем не радует, но Перси нравится. У этого Нико длинные волосы, у прошлого Нико, конечно, тоже были длинные волосы — грязные и растрепанные. Сейчас его волосы были волнистые и их длины вполне хватало, чтобы закрывать лицо Нико.

Перси двигается ближе, замечая как щеки Нико покрываются легким румянцем. Взгляд ди Анджело опущен в тетрадь, где он рисует какую-то химическую ерунду. Вблизи становится заметно, что у Нико длинные густые ресницы. Перси ведет. Он ощущает это, но сопротивляться не может. Протягивает руку и убирает с лица Нико прядь волос, заправляя ее за ухо. Нико хмурится, поднимая взгляд на Перси. Молчит. Джексону достаточно несколько секунд смотреть в его черные глаза, чтобы почувствовать какое-то странное тепло. А Нико снова читает учебник, как будто ничего не произошло.

У Нико бледные руки с выступающими синеватыми венами, длинные пальцы, как у пианиста. Невозможно удержаться, да Перси и не может себя остановить. Прикасается к запястью, проводит пальцем по венам и оставляет ладонь на руке Нико.

— Перси, не мешай, — даже немного обидно становится, что Нико отмахивается от него, как от назойливой мухи.

— Я не мешаю, — Перси сам себя не слышит, только думает, что бы еще такого сказать, чтобы Нико ответил. Ему нравится слушать его голос.

— Нет, Перси, ты мешаешь, — Нико смотрит ему в глаза, отчего у Перси и не возникает желания спорить. Конечно, он мешает. — Убери руку.

— Уберу, — в голову Джексона вдруг приходит гениальная идея. — Если ты поцелуешь меня.

— Идиот, — Нико сам убирает руку и отворачивается к окну, тряхнув головой так, что волосы снова закрывают лицо. И Перси снова готов поклясться, что видел, как Нико покраснел.

Снова молчание. Перси уже начинает откровенно скучать. Заняться нечем. Пицца закончилась. Нико не обращает на него внимание. А Перси все еще ведет. Ему хочется прикасаться к Нико, хочется обнять его. Так хочется, что Перси устал уже подавлять эти желания. Он подходит к Нико сзади и кладет руки на плечи, сжимает, гладит. Проводит пальцами по шее, зарываясь в шелковистые пряди волос, пропуская их между пальцами. Нико едва слышно вздыхает и, кажется, просит перестать.