Agnus Dei

Стараюсь лишний раз не высовываться.

— У тебя хорошо получается, — в голосе Чарльза звучала то ли насмешка, то ли благодарность. Эрик пожал плечами. — Где живешь?

— В основном — в дороге.

— Не пора ли тебе остановиться? Прошло уже столько времени, — и снова эта неоднозначность.

— Может быть. Еще не думал об этом.

— Если хочешь, я мог бы… — Чарльз запнулся и почесал кончик носа, скрывая неловкость. — Есть у меня один хороший знакомый, который занимается недвижимостью…

— У меня все хорошо, Чарльз, — перебил его Эрик. Постоянная потребность помочь всем и каждому была одной из главных черт характера Чарльза. Но принять сейчас его помощь означало бы снова… снова что? Он удивился тому, что не может закончить эту мысль.

— Но ты ведь знаешь, что если тебе что-то понадобится, то я всегда готов помочь?

— Конечно, — Эрик кивнул и поспешил сменить тему. — Как дела в школе? Собираешь новых учеников?

Глаза Чарльза моментально и так предсказуемо загорелись. А у Эрика внутри снова что-то натянулось. Сколько они не виделись? Чарльз подстригся и теперь опять стал похож не на хиппи в алкогольном угаре, а на настоящего оксфордского профессора — в этом своем пижонском костюме. Он был гладко выбрит, и под глазами не залегали глубокие тени, которые так поразили Эрика в тот день, когда они пришли за ним в Пентагон. Похоже, профессор Ксавье обрел внутреннее равновесие, и жизнь его налаживалась.

— Эрик?

Он моргнул и поймал себя на том, что задумался и не услышал ни слова из того, что рассказывал Чарльз. И что хуже всего — Чарльз тоже это прекрасно понял.

Эрик чувствовал себя странно. Разговор не клеился — это было очевидно. Ну правда же, что они еще могли сказать друг другу? Бытовые темы казались слишком мелкими и незначительными по сравнению с тем, о чем они обычно говорят. «Говорили», — поправил себя Эрик. Для серьезных разговоров сейчас — не время и не место. Не погоду же обсуждать. Как глупо и бессмысленно! Эрику очень хотелось встать, попрощаться и уйти, чтобы не чувствовать больше этой неловкости, которая заставляла его напрягаться намного сильнее, чем когда он уходил от очередной слежки. И в то же время что-то держало его тут, в этой безликой кофейне посреди аэропорта, за этим дешевым пластиковым столом, с чашкой отвратительного кофе в руке.

Чарльз смотрел в окно и впервые за все время не улыбался. Его пальцы беспокойно постукивали по керамическому боку чашки.

— О чем ты хочешь спросить?

— Что?

— Спрашивай, Чарльз.

Тот поджал губы и бросил на Эрика короткий, непонятный взгляд.

— Как дела у Рейвен?

Ну не мог же он действительно надеяться, что они будут говорить о погоде?

— Не видел ее после Вашингтона. Я думал, что она осталась в школе.

Чарльз помрачнел и молча покачал головой. Эрику стало его даже немного жаль. Он сам говорил, что Рейвен уже взрослая девушка и сможет о себе позаботиться, и на самом деле верил в это. Но она могла хотя бы позвонить своему брату и сказать, что с ней все в порядке. А он почему-то был уверен, что с ней все в порядке. Эрик прикусил язык — он не собирался произносить это вслух.

— Надеюсь, ты прав, — Чарльз наконец посмотрел на него, и в его взгляде было столько беспокойства и… обвинения? Ну, сколько можно? Эрик никогда не обещал быть для Рейвен нянькой! То, что она ушла с ним, было ее личным выбором и не возлагало на Эрика автоматически ответственность за ее жизнь.

Чарльз вздохнул и опустил взгляд. Прочитал его мысли? Или нет? Эрик понял, что успел отвыкнуть от этого постоянного сомнения. От привычки каждую минуту контролировать свои мысли — на всякий случай. Тогда, давно, словно в прошлой жизни, когда они с Чарльзом проводили вместе достаточно много времени, он привык к общению с ним. Привык к его способностям. Поверил обещанию не читать его мысли без разрешения. Доверился. Или тогда ему просто нечего было скрывать — по крайней мере, от Чарльза? К моменту их знакомства в душе Эрика уже обитало слишком много демонов, да и было ли время, когда их там не было? Если и да, Эрик этого не помнил. Но все эти демоны были знакомы, понятны, по-своему приручены и обоснованы. Эрик мог позволить себе приоткрыть завесу и показать их Чарльзу, как диких животных, послушно сидящих в клетках. Но кого он обманывает? Чарльз сам сдернул эту завесу, отбросив ее прочь, бесстрашно открывая клетки и выпуская демонов на волю. А они, как маленькие безобидные котята, тыкались влажными носами в его ладони, подставляли бока под его прикосновения, ели с рук.

В какой момент возможность того, что Чарльз узнает его мысли, стала пугать его, казаться болезненным вторжением в личное пространство? Эрик слишком хорошо знал ответ на этот вопрос. Это произошло в тот момент, когда в его зверинце появился новый обитатель.