Agnus Dei

— Хотел бы я знать, каково это, — Эрик хмыкнул, и Чарльз понял, что произнес это вслух. — Мои способности позволяют управлять нематериальными объектами — мыслями людей. Их нельзя увидеть, придать им форму, прикоснуться. Но это… — Чарльз завороженно протянул руку и провел кончиком пальца по гладкому металлу. Он был холодным и твердым под его пальцами, и если бы Чарльз не видел движения своими глазами, то ни за что не поверил бы, что прикасается к чему-то настолько… подвижному.

— Ты можешь это узнать, — сказал Эрик. — Если тебе действительно интересно.

Чарльз повернулся и встретился с ним взглядом. Темно-серая лента продолжала змеиться на краю поля зрения. Глаза Эрика были точно такого же оттенка.

— Что ты имеешь в виду? — Чарльз пытался говорить спокойно, но зудящее любопытство уже стекало вниз по затылку, вдоль шеи, приподнимая волоски на руках и покалывая кожу.

— Ты знаешь, — Эрик улыбнулся одними краешками губ и постучал себя по виску. У Чарльза пересохло во рту. Неужели Эрик позволит ему?

— Я же обещал не читать твои мысли, — он должен был сказать это, хотя бы из вежливости. Пусть его и пугала мысль о том, что Эрик заберет назад свое предложение.

— А ты не читай. Это, — Эрик кивнул в сторону своей ладони, — контролируется не мыслями, а ощущениями. Сосредоточься на них. Я уверен, у тебя получится.

Чарльз сглотнул и прижал пальцы к виску, концентрируясь. Не прерывая зрительного контакта, он медленно проник в разум Эрика.

«Ощущения, Чарльз», — напомнил тот мысленно.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что нужно делать. Это напоминало попытку свернуть с протоптанной дорожки в непролазные лесные заросли. Но в конце концов ему удалось оставить позади поток мыслей Эрика и сосредоточиться только на его ощущениях. Он почувствовал шершавость диванной обивки под ладонью, прохладный воздух, наполняющий легкие при каждом вдохе, словно заново заметил приглушенный свет. Но все это было так незначительно по сравнению с тем теплом, которое он ощущал в своей (Эрика?) левой руке.

Чарльз медленно повернулся в сторону этого тепла и посмотрел на не прекращающую свое плавное движение металлическую ленту. Выглядела она точно так же, но вот ощущения были… потрясающими. Он чувствовал, казалось, каждый миллиметр металла, каждую молекулу, каждый атом. Понимал, как они связаны между собой, составляя свою особую структуру. Он «знал» металл — это было, пожалуй, самое подходящее слово.

Слабо и отдаленно он чувствовал другие металлические предметы в доме, их размер и форму. Но это было просто осознанием факта их существования — обыденным и привычным. Не таким интересным и притягивающим внимание, как парящая всего в нескольких сантиметрах над ладонью лента.

«Прикоснись», — услышал он голос Эрика и подчинился, как во сне наблюдая за своей медленно поднимающейся рукой.

Прежде чем пальцы Чарльза вновь прикоснулись к поверхности металла, Эрик накрыл его ладонь своей. Тепло собственной руки на секунду отвлекло его внимание, но как только он прикоснулся к металлу, то забыл обо всем, полностью сосредоточившись на ощущениях.

Металл под его пальцами был… теплым. Мягким и податливым, как тесто. Гладким. Послушным.

Чарльз вел по нему кончиком указательного пальца. Точнее, это металл скользил под его пальцем, то сворачиваясь спиралью, то замыкаясь восьмеркой, то принимая причудливые плетеные формы. Извиваясь в воздухе, он словно ласкался, выпрашивая прикосновений. Чарльз добавил еще два пальца, и лента стала шире, превращаясь в сплошную тонкую и теплую поверхность. Чарльз прижал к ней всю ладонь, растопырив пальцы. Это было приятно. Он чувствовал прохладный металл под своей ладонью, тепло руки Эрика, накрывающей ее сверху, и одновременно тепло, исходящее от металла, которое ощущал сам Эрик. Все это сливалось в неповторимый, пьянящий коктейль. Эрик слегка надавил на его пальцы, и они прошли сквозь податливый металл, пропуская его между фалангами. Чарльз едва не застонал, настолько эти ощущения были… чувственными. У него перехватило дыхание, а приятное тепло капля за каплей собиралось где-то внизу живота. Не в силах даже пошевелиться, он завороженно наблюдал за тем, как тонкие темно-серые полосы скользят вверх по их с Эриком сжатым ладоням. Когда они достигли его локтя, ладонь Эрика последовала за ними, едва касаясь, поддерживая восхитительное ощущение одновременного тепла и холода, пробираясь все выше вдоль предплечья.

Чарльз прикусил нижнюю губу, сдерживая стоны и желание закрыть глаза и откинуть голову на спинку дивана.

— Эрик… — прошептал он, не зная, чего требует — остановиться или продолжать.

Прохладное прикосновение металла к коже на шее отдалось жаркой пульсацией в штанах. Он был возбужден, при чем так сильно, как никогда раньше. Казалось, еще немного, и он кончит, даже не прикасаясь к себе. Может, дело было в том, что он чувствовал не только свое возбуждение?