Фандом: Гарри Поттер. Название говорит само за себя: Гарри, наконец, совершает поступок, который давно назрел.
Добавить в моё избранное
17 мин, 36 сек 6408
Гарри буквально ввалился в общую гостиную Гриффиндора, доковылял до любимого кресла и рухнул в него. Вся левая рука была в крови. Похоже, рана уже достала до кости. Интересно, на завтрашней отработке он будет выцарапывать ненавистные слова на собственных костях?
Он сердито потряс рукой — боль раздражала. Гарри выдохнул сквозь стиснутые зубы, а потом откинулся на спинку кресла. Рука просто горела, а в голове стучало так, словно по мозгам колотил палочками какой-то сумасшедший барабанщик. Вдобавок та ещё и гудела как колокол.
После рождественских каникул приходилось дважды в неделю ходить на дополнительные занятия к Снейпу, на которых его должны научить защищать разум от внешних атак. Однако видения и сны, которые, по идее, постепенно должны сойти на нет, становились всё ярче и ярче, а голова болела так, что на чём-то сосредоточиться было просто невозможно.
На самом деле, после первого же «урока» Гарри пришёл к выводу, что сальноволосый ублюдок и не собирается ему помогать.
Вдруг кто-то взял его больную руку и опустил её в какую-то жидкость. Боль тут же начала отступать. Слава Мерлину, что на свете есть настойка из маринованных щупалец растопырника! А ещё — замечательный друг, всегда готовый помочь. Гарри немного поморгал, а потом перевёл взгляд на Гермиону, которая сидела на подлокотнике и держала миску.
— Спасибо, Миона, — поблагодарил он, хотя больше это напоминало стон. Всего два слова, а голова заболела ещё сильнее.
Чертовски замечательно!
Подруга только улыбнулась и утешительным жестом обняла его за плечи, явно не собираясь двигаться, пока не заживёт рука. К сожалению, от головной боли эта настойка не помогает. На самом деле, они уже перепробовали все известные зелья от головной боли, но — абсолютно без толку. Точно так же, как зелье сна без сновидений не справлялось с кошмарами — только просыпаться после него тяжелее.
Пока заживала рука, в гостиной добрых двадцать минут царила тишина. Потом Гермиона вынула его руку из миски, которую поставила на стол, и достала бинты.
— Прости, — пробормотал Гарри, когда подруга начала аккуратно бинтовать кисть.
— Не надо, — откликнулась та. — Всё в порядке. Должен же кто-то о тебе позаботиться. — Показывая, что это не жалость, девушка улыбнулась, но «пациент» всё равно поморщился. Правда, похоже,«врач» этого не заметила.
— Не знаю, сколько ещё выдержу, — заметил Гарри.
Подруга моментально нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Собираясь ответить, Поттер открыл рот, закрыл его, потом снова открыл, но так и не нашёл слов. Затем он слегка покачал головой, стараясь не давать головной боли лишний шанс.
— Не беспокойся — глупость сморозил. — Теперь во взгляде Гермионы сквозило подозрение, и Гарри заставил себя улыбнуться. — Со мной всё в порядке. Иди спать — уже почти полночь.
— Ты уверен?
— Конечно. Я тоже собираюсь лечь. Вот посижу ещё пару минут — и тоже пойду.
— Хорошо. — Судя по тону, окончательно он её не убедил. Девушка встала и направилась к нужной лестнице, но, сделав три шага, остановилась и обернулась. Гарри на неё не смотрел — сейчас он гипнотизировал огонь в камине. Гермиона покачала головой и начала подниматься по ступенькам. Ничего, утром она из него всё вытрясет. Как всегда.
А Поттер и не сомневался, что так и будет. В Гермионе ему нравилось в том числе и это. В отличие от любой другой девушки, с ней он мог обсудить что угодно. На самом деле — в отличие от любого другого человека на свете. Она всегда готова выслушать и помочь, тогда как остальные либо отмахнутся, либо даже рта не дадут раскрыть.
Но… об этом он не мог поговорить даже с Гермионой. Вряд ли она поймёт. На самом деле, он нисколько не сомневался, что не поймёт. И вряд ли найдётся хоть один такой человек.
Тем не менее, остаётся вопрос: он и вправду готов? Он сумеет? А если нет?
Гарри наблюдал, как в камине постепенно гаснет пламя. Гостиная погружалась в темноту.
Интересно, что ему принёс этот учебный год? Ну, во-первых, боль — голова и рука неоднократно об этом «позаботились». Во-вторых, ему пожизненно запретили играть в квиддич. Больше того — даже метлу конфисковали, и теперь не полетаешь вокруг замка, чтобы расслабиться. Ах, да, ещё презрение. Куда бы он ни пошёл — в любой аудитории, в каждом коридоре его встречали с гневом, ненавистью и презрением. И ведь никуда не спрячешься. А чем он это заслужил? Да ничем! С тех пор, как впервые приехал в Хогвартс, он всегда стремился делать не то, что легко, а то, что правильно. А наказывали в основном именно его. Вот, например, случай с Хагридом, который решил у себя в хижине вырастить дракона. Чтобы у полувеликана не возникло проблем с законом, Гарри помог отправить Норберта в заповедник, а наказали всё равно его. Или когда он спас Джастина Финч-Флетчли, на которого собиралась напасть наколдованная Драко Малфоем змея.
Он сердито потряс рукой — боль раздражала. Гарри выдохнул сквозь стиснутые зубы, а потом откинулся на спинку кресла. Рука просто горела, а в голове стучало так, словно по мозгам колотил палочками какой-то сумасшедший барабанщик. Вдобавок та ещё и гудела как колокол.
После рождественских каникул приходилось дважды в неделю ходить на дополнительные занятия к Снейпу, на которых его должны научить защищать разум от внешних атак. Однако видения и сны, которые, по идее, постепенно должны сойти на нет, становились всё ярче и ярче, а голова болела так, что на чём-то сосредоточиться было просто невозможно.
На самом деле, после первого же «урока» Гарри пришёл к выводу, что сальноволосый ублюдок и не собирается ему помогать.
Вдруг кто-то взял его больную руку и опустил её в какую-то жидкость. Боль тут же начала отступать. Слава Мерлину, что на свете есть настойка из маринованных щупалец растопырника! А ещё — замечательный друг, всегда готовый помочь. Гарри немного поморгал, а потом перевёл взгляд на Гермиону, которая сидела на подлокотнике и держала миску.
— Спасибо, Миона, — поблагодарил он, хотя больше это напоминало стон. Всего два слова, а голова заболела ещё сильнее.
Чертовски замечательно!
Подруга только улыбнулась и утешительным жестом обняла его за плечи, явно не собираясь двигаться, пока не заживёт рука. К сожалению, от головной боли эта настойка не помогает. На самом деле, они уже перепробовали все известные зелья от головной боли, но — абсолютно без толку. Точно так же, как зелье сна без сновидений не справлялось с кошмарами — только просыпаться после него тяжелее.
Пока заживала рука, в гостиной добрых двадцать минут царила тишина. Потом Гермиона вынула его руку из миски, которую поставила на стол, и достала бинты.
— Прости, — пробормотал Гарри, когда подруга начала аккуратно бинтовать кисть.
— Не надо, — откликнулась та. — Всё в порядке. Должен же кто-то о тебе позаботиться. — Показывая, что это не жалость, девушка улыбнулась, но «пациент» всё равно поморщился. Правда, похоже,«врач» этого не заметила.
— Не знаю, сколько ещё выдержу, — заметил Гарри.
Подруга моментально нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Собираясь ответить, Поттер открыл рот, закрыл его, потом снова открыл, но так и не нашёл слов. Затем он слегка покачал головой, стараясь не давать головной боли лишний шанс.
— Не беспокойся — глупость сморозил. — Теперь во взгляде Гермионы сквозило подозрение, и Гарри заставил себя улыбнуться. — Со мной всё в порядке. Иди спать — уже почти полночь.
— Ты уверен?
— Конечно. Я тоже собираюсь лечь. Вот посижу ещё пару минут — и тоже пойду.
— Хорошо. — Судя по тону, окончательно он её не убедил. Девушка встала и направилась к нужной лестнице, но, сделав три шага, остановилась и обернулась. Гарри на неё не смотрел — сейчас он гипнотизировал огонь в камине. Гермиона покачала головой и начала подниматься по ступенькам. Ничего, утром она из него всё вытрясет. Как всегда.
А Поттер и не сомневался, что так и будет. В Гермионе ему нравилось в том числе и это. В отличие от любой другой девушки, с ней он мог обсудить что угодно. На самом деле — в отличие от любого другого человека на свете. Она всегда готова выслушать и помочь, тогда как остальные либо отмахнутся, либо даже рта не дадут раскрыть.
Но… об этом он не мог поговорить даже с Гермионой. Вряд ли она поймёт. На самом деле, он нисколько не сомневался, что не поймёт. И вряд ли найдётся хоть один такой человек.
Тем не менее, остаётся вопрос: он и вправду готов? Он сумеет? А если нет?
Гарри наблюдал, как в камине постепенно гаснет пламя. Гостиная погружалась в темноту.
Интересно, что ему принёс этот учебный год? Ну, во-первых, боль — голова и рука неоднократно об этом «позаботились». Во-вторых, ему пожизненно запретили играть в квиддич. Больше того — даже метлу конфисковали, и теперь не полетаешь вокруг замка, чтобы расслабиться. Ах, да, ещё презрение. Куда бы он ни пошёл — в любой аудитории, в каждом коридоре его встречали с гневом, ненавистью и презрением. И ведь никуда не спрячешься. А чем он это заслужил? Да ничем! С тех пор, как впервые приехал в Хогвартс, он всегда стремился делать не то, что легко, а то, что правильно. А наказывали в основном именно его. Вот, например, случай с Хагридом, который решил у себя в хижине вырастить дракона. Чтобы у полувеликана не возникло проблем с законом, Гарри помог отправить Норберта в заповедник, а наказали всё равно его. Или когда он спас Джастина Финч-Флетчли, на которого собиралась напасть наколдованная Драко Малфоем змея.
Страница 1 из 5
