Фандом: Гарри Поттер. Сколько себя помнил, среди студентов я никогда особой популярностью не пользовался. У кого-то были свои совы, другие предпочитали сипух или сычей, или даже парочку затесавшихся в наши ряды филинов, но мне свои послания вверяли настолько редко, что, будь у меня руки, можно было сосчитать эти разы на пальцах.
Добавить в моё избранное
18 мин, 51 сек 7493
Дни в замке были слишком шумными, чтобы иметь хоть призрачную надежду выспаться, а проводить их за долгими построениями логических цепочек-причин такой избирательной неприязни окружающих мне надоело еще годы назад.
Устав от недовольного уханья своих собратьев, я расправил крылья и с нескрываемым любопытством вылетел прочь, нарезая круги вокруг территории и вглядываясь в окна. Что ни говори, но наблюдать за учебным процессом всегда чрезвычайно любопытно.
Кто-то отрабатывал сложные чары, кто-то — знакомился со всевозможными существами, которым не повезло оказаться запертыми в клетках и аквариумах. Другие возились в земле, изучая, пересаживая, а порой даже укрощая всевозможные растения. А кто-то корпел над толстыми талмудами, испещренными странными символами или устрашающими колоннами цифр.
Я уже собирался было сделать еще круг вокруг озера и лететь обратно, как тут мое внимание привлекло еще одно окошко. На первый взгляд оно ничем не отличалось от других таких же, но, устроившись удобнее на оконном отливе, я с растущим в моей пернатой груди благоговением и ноткой затаенной грусти наблюдал, как лик строгой на вид волшебницы — Минерва, кажется? — стал видоизменяться. Очертания ее тела странно поплыли, уменьшаясь, пока в считанные секунды она мягко и грациозно не опустилась на кошачьи лапы. Очень изящное зрелище, хоть наверняка и не самое безболезненное.
Придвинувшись ближе, я, как и несколько десятков глаз сидевших в аудитории студентов, жадно вглядывался в то, как она ловко запрыгнула на кафедру, демонстрируя себя во всей красе: от напоминающих очки отметин на мордочке до кончика пушистого хвоста.
Мне бы почувствовать здравое чувство опасения при виде представителя семейства кошачих, но не то кошка из Минервы получалась хоть самую малость, но ненастоящей, не то я находился слишком далеко, что инстинкт самосохранения притупился, но зрелище это скорее завораживало. А еще гулко отзывалось тянущей тоской и болью, ничего общего с физической не имевшей.
Хотя я ведь всего лишь сова, что мне знать о душевных муках?
Сколько ни совершал я после этого вылетов, но больше моим глазам подобная картина не представала. Облетев замок и заглянув в парочку окон, я досадливо заметил, что занятия уже подошли к концу, но я не спешил отчаиваться. В конце концов, в Хогвартсе было еще одно местечко, которое я любил едва ли не больше кабинета трансфигурации.
Библиотека.
Одно из стрельчатых окон всегда было приоткрыто, и мне нравилось думать, что открыто оно для меня. Ирма — еще одна дама, неведомо как покорившая мое сердце, — всегда очень трепетно относилась к вверенным ей сокровищам. Подобно дракону, она готова была стоять на защите книг и рукописей до последнего, не жалуя при этом даже людей, куда там пернатым.
Но я горд заявить, что являюсь очень аккуратной и чистоплотной совой; может, именно поэтому мне порой позволялись поблажки в виде небольшой лазейки: я мог неслышно залететь внутрь, устраиваясь между книжных стеллажей. Правда, стоило мне только услышать характерных скрип ее туфель, как я все же предпочитал скрыться подальше от ее прекрасных глаз.
Вот и сейчас я неслышно влетел внутрь и, закрыв глаза, наслаждался особой — я бы даже сказал, особенной — тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц да едва слышным скрипом перьев.
— Я не думаю, что об этом стоит упоминать в эссе — старая кошка вряд ли оценит, — послышался громкий шепот из-за соседнего стеллажа. Вопреки словам, тон был скорее позабавленный и только самую чуточку укоризненным.
— Да ладно тебе, Джеймс, — беззаботно ответили ему немногим тише, — зато узнаем наконец, есть ли у нее чувство юмора. Не станет же она снимать баллы. Все равно на минимум объема я уже набрал.
— Дай поглядеть, а то я никак не придумаю, о чем писать еще пять с половиной дюймов, как ни растягивай, — несколько заискивающе попросил третий голос.
В чем я был наверняка солидарен с Ирмой, так это с неукоснительным соблюдением тишины. Я уже было нахохлился — мне мешали наслаждаться покоем, как тут я услышал то, что заставило забыть о своем недовольстве.
— Мерлин, Питер, как ты собираешься становиться анимагом, если не в состоянии закончить даже несчастное эссе?
Если я правильно помнил те крохи лекций, на которых Минерва демонстрировала миру свою вторую натуру, то процесс превращения волшебника в животное как раз именно анимагией и назывался.
— Тише, Сириус, — шикнул тот, кого назвали Джеймсом, — не то нас отсюда выгонят еще раньше. Сомневаюсь, что мадам Пинс после этого скоро допустит нас в святая святых. А у нас полнолуние на носу.
— Но разве мы не собирались взять это все с собой?
Неизвестно, чем бы закончился этот спор, как тут раздались тихие, едва слышные шаги.
— Что я вижу, — услышал я новый голос, так и сочившийся ядом, — неужто Блэк и Поттер с верным прихлебателем заблудились?
Устав от недовольного уханья своих собратьев, я расправил крылья и с нескрываемым любопытством вылетел прочь, нарезая круги вокруг территории и вглядываясь в окна. Что ни говори, но наблюдать за учебным процессом всегда чрезвычайно любопытно.
Кто-то отрабатывал сложные чары, кто-то — знакомился со всевозможными существами, которым не повезло оказаться запертыми в клетках и аквариумах. Другие возились в земле, изучая, пересаживая, а порой даже укрощая всевозможные растения. А кто-то корпел над толстыми талмудами, испещренными странными символами или устрашающими колоннами цифр.
Я уже собирался было сделать еще круг вокруг озера и лететь обратно, как тут мое внимание привлекло еще одно окошко. На первый взгляд оно ничем не отличалось от других таких же, но, устроившись удобнее на оконном отливе, я с растущим в моей пернатой груди благоговением и ноткой затаенной грусти наблюдал, как лик строгой на вид волшебницы — Минерва, кажется? — стал видоизменяться. Очертания ее тела странно поплыли, уменьшаясь, пока в считанные секунды она мягко и грациозно не опустилась на кошачьи лапы. Очень изящное зрелище, хоть наверняка и не самое безболезненное.
Придвинувшись ближе, я, как и несколько десятков глаз сидевших в аудитории студентов, жадно вглядывался в то, как она ловко запрыгнула на кафедру, демонстрируя себя во всей красе: от напоминающих очки отметин на мордочке до кончика пушистого хвоста.
Мне бы почувствовать здравое чувство опасения при виде представителя семейства кошачих, но не то кошка из Минервы получалась хоть самую малость, но ненастоящей, не то я находился слишком далеко, что инстинкт самосохранения притупился, но зрелище это скорее завораживало. А еще гулко отзывалось тянущей тоской и болью, ничего общего с физической не имевшей.
Хотя я ведь всего лишь сова, что мне знать о душевных муках?
Сколько ни совершал я после этого вылетов, но больше моим глазам подобная картина не представала. Облетев замок и заглянув в парочку окон, я досадливо заметил, что занятия уже подошли к концу, но я не спешил отчаиваться. В конце концов, в Хогвартсе было еще одно местечко, которое я любил едва ли не больше кабинета трансфигурации.
Библиотека.
Одно из стрельчатых окон всегда было приоткрыто, и мне нравилось думать, что открыто оно для меня. Ирма — еще одна дама, неведомо как покорившая мое сердце, — всегда очень трепетно относилась к вверенным ей сокровищам. Подобно дракону, она готова была стоять на защите книг и рукописей до последнего, не жалуя при этом даже людей, куда там пернатым.
Но я горд заявить, что являюсь очень аккуратной и чистоплотной совой; может, именно поэтому мне порой позволялись поблажки в виде небольшой лазейки: я мог неслышно залететь внутрь, устраиваясь между книжных стеллажей. Правда, стоило мне только услышать характерных скрип ее туфель, как я все же предпочитал скрыться подальше от ее прекрасных глаз.
Вот и сейчас я неслышно влетел внутрь и, закрыв глаза, наслаждался особой — я бы даже сказал, особенной — тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц да едва слышным скрипом перьев.
— Я не думаю, что об этом стоит упоминать в эссе — старая кошка вряд ли оценит, — послышался громкий шепот из-за соседнего стеллажа. Вопреки словам, тон был скорее позабавленный и только самую чуточку укоризненным.
— Да ладно тебе, Джеймс, — беззаботно ответили ему немногим тише, — зато узнаем наконец, есть ли у нее чувство юмора. Не станет же она снимать баллы. Все равно на минимум объема я уже набрал.
— Дай поглядеть, а то я никак не придумаю, о чем писать еще пять с половиной дюймов, как ни растягивай, — несколько заискивающе попросил третий голос.
В чем я был наверняка солидарен с Ирмой, так это с неукоснительным соблюдением тишины. Я уже было нахохлился — мне мешали наслаждаться покоем, как тут я услышал то, что заставило забыть о своем недовольстве.
— Мерлин, Питер, как ты собираешься становиться анимагом, если не в состоянии закончить даже несчастное эссе?
Если я правильно помнил те крохи лекций, на которых Минерва демонстрировала миру свою вторую натуру, то процесс превращения волшебника в животное как раз именно анимагией и назывался.
— Тише, Сириус, — шикнул тот, кого назвали Джеймсом, — не то нас отсюда выгонят еще раньше. Сомневаюсь, что мадам Пинс после этого скоро допустит нас в святая святых. А у нас полнолуние на носу.
— Но разве мы не собирались взять это все с собой?
Неизвестно, чем бы закончился этот спор, как тут раздались тихие, едва слышные шаги.
— Что я вижу, — услышал я новый голос, так и сочившийся ядом, — неужто Блэк и Поттер с верным прихлебателем заблудились?
Страница 1 из 6
