Фандом: Гарри Поттер. Сколько себя помнил, среди студентов я никогда особой популярностью не пользовался. У кого-то были свои совы, другие предпочитали сипух или сычей, или даже парочку затесавшихся в наши ряды филинов, но мне свои послания вверяли настолько редко, что, будь у меня руки, можно было сосчитать эти разы на пальцах.
Добавить в моё избранное
18 мин, 51 сек 7494
Квиддичное поле находится в другой стороне.
Тут же послышались приглушенное разозленное шипение на два голоса — кажется, Джеймса и Сириуса, — и невнятное бормотание Питера. А также неодобрительное «Северус!», воскликнутое звонким девичьим голоском. Затем — какие-то шорохи и скрип отодвигаемого стула.
— Мистер Блэк, потрудитесь спрятать палочку! — потрясенная до глубины души подобной наглостью, возопила Ирма.
О чем она отчитывала юнцов, я уже не слушал, вместо этого рискнув выглянуть из-за своего укрытия. Сцена, открывшаяся моим глазам, того определенно стоила: трое студентов, понуро опустивших головы, пусть даже мне ясно, насколько показным было их раскаяние. Быстро похватав сумки, перья и свитки пергамента, они выскользнули за дверь. Раздосадованная Ирма собиралась было взмахнуть палочкой, чтобы убрать оставшийся после них беспорядок, как оставшийся юноша спешно ее заверил:
— Не стоит беспокойства, мадам Пинс, мы сами уберем книги на места.
Смерив его подозрительным взглядом, Ирма глянула на стоявшую рядом с ним девушку, тяжко вздохнула и, махнув рукой, удалилась, тут же заметив нового нарушителя.
— Знаешь, Сев, Поттер хоть и самовлюбленный придурок, но не стоило его все-таки задирать, — девушка присела на краешек стула, придвинутого к столу, за которым только что сидела удалившаяся троица.
Нависая над столешницей, «Сев» принялся бегло просматривать оставленные в спешке тома.
— Анимагия? — скорее себе под нос, нежели обращаясь к спутнице, протянул он.
— Поверить не могу, что они все еще не выполнили домашнее задание, трансфигурация уже завтра!
— Не сравнивай себя и этих идиотов, Лили, — тоном, который у него сошел бы за добродушный, произнес он, не отрывая, впрочем, задумчивого взгляда от одной из раскрытых книг. — Меня скорее удивляет, что они все еще помнят, с какой стороны браться за перо.
Лили шутливо пихнула друга рукой, но зачем резко посерьезнела, в свою очередь заглянув в книгу.
— Северус, а ты бы хотел когда-то овладеть анимагией? Представь, суметь превратиться в любое животное, — восторженно воскликнула она, — это ведь какой опыт! Было бы здорово обернуться птицей — наверняка полет при помощи крыльев куда более захватывающий, чем на метле.
Северус едва заметно поморщился.
— Вот именно, любое. А если из тебя получится, скажем, золотая рыбка? Считай, о полетах придется забыть раз и навсегда.
— Зануда ты все-таки, — рассмеялась она, слегка откидывая назад голову. Отсмеявшись, она закусила губу. — И все-таки это очень сложно. Не думаю, что из меня вышла бы и золотая рыбка.
— Сказала лучшая ученица на курсе, — беззлобно поддел ее он.
— Я, между прочим, серьезно! Если с зельем я смогла бы справиться, то с трансфигурацией все намного сложнее. Ты же знаешь, мне она до сих пор дается сложновато. Вот если бы можно было обойтись одним только зельем…
Я еще успел заметить загоревшиеся азартом глаза Северуса, как тут какой-то мальчишка, обращаясь к своим приятелям, прокричал едва ли не на всю библиотеку:
— Смотрите, тут сова!
Едва только заслышав знакомые шаги, я спешно вылетел в окно раньше, чем Ирма прогнала бы меня так же, как выставила Джеймса и его друзей. Жаль только, что я так и не дослушал конец разговора Северуса и Лили.
Погода в этом году испортилась раньше обычного. В пору затянувшихся дождей я редко выбирался за пределы совятни — никогда не любил холод и сырость. Но размять крылья хотелось даже в такие дни, и я иногда позволял себе затеряться среди почтовых сов, влетая вслед за ними в огромный зал с парящими в воздухе свечами и потолком, затерявшимся высоко в небе. Кто в этой пестрой стае птиц обратит внимания на сову, у которой нет при себе письма или посылки? Если только не считать директора, неизменно провожавшего меня проницательным взглядом. Будто знал обо мне больше, чем я сам.
Так бы и прошли эти серые дни осени без особых изменений в привычном укладе жизни, как тут, спотыкаясь о крутые ступеньки и поминая Мерлина и детали его гардероба всуе, в совятню поднималась уже знакомая мне троица мальчишек. Остальные совы тут же встрепенулись, а Цирцея и вовсе царственно перелетела со своего места ближе, вытянув лапку так, будто оказывала великую честь.
— Ну уж нет, — заявил один из юношей (если птичья моя память мне не изменяла, его звали Сириус) и, проигнорировав обиженно ухнувшую сову, поманил меня.
Подумать только, именно меня!
— И все-таки это наверняка недешево, — пока паренек со встрепанными волосами (Джеймс?) вязал узлы, заканючил третий из них.
— Фамильные сейфы завалены золотом, — фыркнул Сириус, — думаю, мои даже не заметят. А даже если и так, должна же с моего дражайшего семейства быть хоть какая-то польза?
Несмотря на грозу, я развил такую скорость, которой сам от себя даже не ожидал.
Тут же послышались приглушенное разозленное шипение на два голоса — кажется, Джеймса и Сириуса, — и невнятное бормотание Питера. А также неодобрительное «Северус!», воскликнутое звонким девичьим голоском. Затем — какие-то шорохи и скрип отодвигаемого стула.
— Мистер Блэк, потрудитесь спрятать палочку! — потрясенная до глубины души подобной наглостью, возопила Ирма.
О чем она отчитывала юнцов, я уже не слушал, вместо этого рискнув выглянуть из-за своего укрытия. Сцена, открывшаяся моим глазам, того определенно стоила: трое студентов, понуро опустивших головы, пусть даже мне ясно, насколько показным было их раскаяние. Быстро похватав сумки, перья и свитки пергамента, они выскользнули за дверь. Раздосадованная Ирма собиралась было взмахнуть палочкой, чтобы убрать оставшийся после них беспорядок, как оставшийся юноша спешно ее заверил:
— Не стоит беспокойства, мадам Пинс, мы сами уберем книги на места.
Смерив его подозрительным взглядом, Ирма глянула на стоявшую рядом с ним девушку, тяжко вздохнула и, махнув рукой, удалилась, тут же заметив нового нарушителя.
— Знаешь, Сев, Поттер хоть и самовлюбленный придурок, но не стоило его все-таки задирать, — девушка присела на краешек стула, придвинутого к столу, за которым только что сидела удалившаяся троица.
Нависая над столешницей, «Сев» принялся бегло просматривать оставленные в спешке тома.
— Анимагия? — скорее себе под нос, нежели обращаясь к спутнице, протянул он.
— Поверить не могу, что они все еще не выполнили домашнее задание, трансфигурация уже завтра!
— Не сравнивай себя и этих идиотов, Лили, — тоном, который у него сошел бы за добродушный, произнес он, не отрывая, впрочем, задумчивого взгляда от одной из раскрытых книг. — Меня скорее удивляет, что они все еще помнят, с какой стороны браться за перо.
Лили шутливо пихнула друга рукой, но зачем резко посерьезнела, в свою очередь заглянув в книгу.
— Северус, а ты бы хотел когда-то овладеть анимагией? Представь, суметь превратиться в любое животное, — восторженно воскликнула она, — это ведь какой опыт! Было бы здорово обернуться птицей — наверняка полет при помощи крыльев куда более захватывающий, чем на метле.
Северус едва заметно поморщился.
— Вот именно, любое. А если из тебя получится, скажем, золотая рыбка? Считай, о полетах придется забыть раз и навсегда.
— Зануда ты все-таки, — рассмеялась она, слегка откидывая назад голову. Отсмеявшись, она закусила губу. — И все-таки это очень сложно. Не думаю, что из меня вышла бы и золотая рыбка.
— Сказала лучшая ученица на курсе, — беззлобно поддел ее он.
— Я, между прочим, серьезно! Если с зельем я смогла бы справиться, то с трансфигурацией все намного сложнее. Ты же знаешь, мне она до сих пор дается сложновато. Вот если бы можно было обойтись одним только зельем…
Я еще успел заметить загоревшиеся азартом глаза Северуса, как тут какой-то мальчишка, обращаясь к своим приятелям, прокричал едва ли не на всю библиотеку:
— Смотрите, тут сова!
Едва только заслышав знакомые шаги, я спешно вылетел в окно раньше, чем Ирма прогнала бы меня так же, как выставила Джеймса и его друзей. Жаль только, что я так и не дослушал конец разговора Северуса и Лили.
Погода в этом году испортилась раньше обычного. В пору затянувшихся дождей я редко выбирался за пределы совятни — никогда не любил холод и сырость. Но размять крылья хотелось даже в такие дни, и я иногда позволял себе затеряться среди почтовых сов, влетая вслед за ними в огромный зал с парящими в воздухе свечами и потолком, затерявшимся высоко в небе. Кто в этой пестрой стае птиц обратит внимания на сову, у которой нет при себе письма или посылки? Если только не считать директора, неизменно провожавшего меня проницательным взглядом. Будто знал обо мне больше, чем я сам.
Так бы и прошли эти серые дни осени без особых изменений в привычном укладе жизни, как тут, спотыкаясь о крутые ступеньки и поминая Мерлина и детали его гардероба всуе, в совятню поднималась уже знакомая мне троица мальчишек. Остальные совы тут же встрепенулись, а Цирцея и вовсе царственно перелетела со своего места ближе, вытянув лапку так, будто оказывала великую честь.
— Ну уж нет, — заявил один из юношей (если птичья моя память мне не изменяла, его звали Сириус) и, проигнорировав обиженно ухнувшую сову, поманил меня.
Подумать только, именно меня!
— И все-таки это наверняка недешево, — пока паренек со встрепанными волосами (Джеймс?) вязал узлы, заканючил третий из них.
— Фамильные сейфы завалены золотом, — фыркнул Сириус, — думаю, мои даже не заметят. А даже если и так, должна же с моего дражайшего семейства быть хоть какая-то польза?
Несмотря на грозу, я развил такую скорость, которой сам от себя даже не ожидал.
Страница 2 из 6
