Фандом: Хранители снов. C некоторыми страхами нужно бороться — в этом убеждён даже Повелитель Кошмаров. Но как именно, и к чему это может привести в итоге? Джек пьёт с Кромешником чай и гоняет тени посохом. Хранители беспокоятся, и не только за своего новобранца. А кошка… кошка просто есть.
Добавить в моё избранное
62 мин, 45 сек 10394
— Уверен?
— Ты меня каждый раз будешь переспрашивать?
— Нет, только при первом… эксперименте, — Кромешник чуть улыбнулся.
— Сам ты «эксперимент»!
Впрочем, даже выговорить возмущённую реплику до конца Джеку не удалось. Его заткнули совершенно пошлым (в том смысле, что банальным до невозможности) способом — поцелуем. Раз уж он сам попросил.
А потом снова — ладонь, скользящая по груди и животу в обход ушибов, мягкие прикосновения губ, кажущиеся чуть неуверенными. Через некоторое время Кромешник обнаружил, что Джек уже не жмурится, а с лукавой улыбкой наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. И даже слегка растерялся, потому что обычно такое выражение лица подразумевало какую-нибудь шкоду в ближайшей перспективе.
— Тебе не нравится мороженое, — полуутвердительно произнёс Джек, окончательно вогнав Кромешника в недоумение. Тёмный чуть отодвинулся, всё также опираясь на локоть, и спросил:
— К чему ты про это вспомнил?
Джек, похоже, специально дожидался его ответа, хоть и непонятно, зачем. Он улыбнулся с ещё более хитрым видом. Не глядя, протянул руку и схватил вазочку, в которой забытые остатки мороженого уже окончательно растаяли:
— А если так? — и опрокинул её себе на живот.
Кромешник, конечно, не кошка. Но первый из расползающихся от белой кляксы потёков, который неминуемо заляпал бы куртку, слизнул прежде, чем задумался, что и зачем делает. А потом уже не стал останавливаться. Потому что, во-первых, салфетку он в норе не найдёт, поскольку её здесь нет и никогда не было, а во-вторых — «так» ему действительно нравилось. Мороженое, или Джек, или всё вместе… Проводить языком по холодной коже, собирая липкие потёки, такие же холодные. Различать, как под прижатой к груди ледяного духа ладонью сердце колотится чаще.
Впрочем, мороженого в вазочке оставалось мало, так что процесс не затянулся. Кромешник облизнул губы — скорее рефлекторно, чем осознанно.
— Джек, что это за фокусы? Будешь теперь весь липкий.
— Мне было интересно, что получится… — мальчишка запнулся, но всё-таки закончил, избегая смотреть на Кромешника: — … если ты… языком…
— А просто сказать было нельзя?
— Н-нет, — Джек всё также отводил взгляд.
— И как, удовлетворил своё любопытство? — Кромешник поймал его за подбородок, с насмешливой улыбкой глядя в глаза. Юный Хранитель сердито фыркнул:
— Издеваешься. Разве не заметно, что… мне понравилось?
— Издеваюсь, — легко согласился тёмный. — Чуть-чуть. Сам виноват, провокатор. Но, раз уж понравилось…
Раз понравилось, можно и продолжить.
Снова целовать — не часто, потому что приятнее слышать неровное дыхание, почти переходящее в стоны. Провести языком по краю ушной раковины; а вот прикусывать мочку уха лучше не надо, хоть и хочется — как раз это Джека нервирует, а он и так боится. Несмотря на остальное, всё равно боится. Но от этого его можно и нужно отвлекать… Спуститься по шее к ключицам, оставляя на коже влажный след. И дальше — ладонями, губами, языком, так, чтобы было непонятно, где ожидать следующего прикосновения. Слегка сжать подушечками пальцев сосок, наклониться к животу, действительно всё ещё липкому из-за этого дурацкого мороженого, потом дотянуться до губ и перехватить очередной резкий вздох поцелуем.
Кромешник и сам увлёкся. Не настолько, чтобы совсем потерять голову и не отдавать себе отчёта в своих действиях, но достаточно, чтобы не сообразить, почему Джек тянется к нему всем телом, бёдрами сжимает талию. Юный Хранитель осознал это «почему» первым. И испугался. Внезапный всплеск страха Кромешник пропустить уже не мог, так что это отрезвило его практически мгновенно.
— Что случилось? — он был почти уверен, что правильнее было бы спросить «чем я тебя напугал?». Но даже Повелителю Кошмаров случается иногда ошибаться. И в этом он убедился очень быстро, потому что тянуть с ответом Джек не стал:
— Извини, я… Я уже забыл, как это бывает… — он говорил полушёпотом, с трудом заставляя себя хоть произнести вслух хоть несколько слов. Вдохновляло его разве что то, что иначе Кромешник опять поймёт его неправильно, потому что всё принимает на свой счёт. — Как это бывает, когда… настолько сильно… хочется…
Он резко вздохнул, оставив фразу незаконченной, и всё-таки решился открыть глаза. Разумеется, только для того, чтобы натолкнуться на внимательный взгляд Повелителя Кошмаров.
— Прости, я… не знаю… — в первую очередь он не знал, что именно пытается сказать. Неловкость, страх и ещё много чего, кроме этого — в голове была полная путаница.
— Решай, — слышать в голосе Кромешника обречённую уверенность было почти больно. — Я сделаю так, как ты скажешь.
Только вот на то, чтобы сказать что-то внятное, у Джека не хватало решимости. Разве что перехватить ладонь, лежащую у него на груди, там, где Кромешник прервал ласки, и потянуть к низу живота.
— Ты меня каждый раз будешь переспрашивать?
— Нет, только при первом… эксперименте, — Кромешник чуть улыбнулся.
— Сам ты «эксперимент»!
Впрочем, даже выговорить возмущённую реплику до конца Джеку не удалось. Его заткнули совершенно пошлым (в том смысле, что банальным до невозможности) способом — поцелуем. Раз уж он сам попросил.
А потом снова — ладонь, скользящая по груди и животу в обход ушибов, мягкие прикосновения губ, кажущиеся чуть неуверенными. Через некоторое время Кромешник обнаружил, что Джек уже не жмурится, а с лукавой улыбкой наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. И даже слегка растерялся, потому что обычно такое выражение лица подразумевало какую-нибудь шкоду в ближайшей перспективе.
— Тебе не нравится мороженое, — полуутвердительно произнёс Джек, окончательно вогнав Кромешника в недоумение. Тёмный чуть отодвинулся, всё также опираясь на локоть, и спросил:
— К чему ты про это вспомнил?
Джек, похоже, специально дожидался его ответа, хоть и непонятно, зачем. Он улыбнулся с ещё более хитрым видом. Не глядя, протянул руку и схватил вазочку, в которой забытые остатки мороженого уже окончательно растаяли:
— А если так? — и опрокинул её себе на живот.
Кромешник, конечно, не кошка. Но первый из расползающихся от белой кляксы потёков, который неминуемо заляпал бы куртку, слизнул прежде, чем задумался, что и зачем делает. А потом уже не стал останавливаться. Потому что, во-первых, салфетку он в норе не найдёт, поскольку её здесь нет и никогда не было, а во-вторых — «так» ему действительно нравилось. Мороженое, или Джек, или всё вместе… Проводить языком по холодной коже, собирая липкие потёки, такие же холодные. Различать, как под прижатой к груди ледяного духа ладонью сердце колотится чаще.
Впрочем, мороженого в вазочке оставалось мало, так что процесс не затянулся. Кромешник облизнул губы — скорее рефлекторно, чем осознанно.
— Джек, что это за фокусы? Будешь теперь весь липкий.
— Мне было интересно, что получится… — мальчишка запнулся, но всё-таки закончил, избегая смотреть на Кромешника: — … если ты… языком…
— А просто сказать было нельзя?
— Н-нет, — Джек всё также отводил взгляд.
— И как, удовлетворил своё любопытство? — Кромешник поймал его за подбородок, с насмешливой улыбкой глядя в глаза. Юный Хранитель сердито фыркнул:
— Издеваешься. Разве не заметно, что… мне понравилось?
— Издеваюсь, — легко согласился тёмный. — Чуть-чуть. Сам виноват, провокатор. Но, раз уж понравилось…
Раз понравилось, можно и продолжить.
Снова целовать — не часто, потому что приятнее слышать неровное дыхание, почти переходящее в стоны. Провести языком по краю ушной раковины; а вот прикусывать мочку уха лучше не надо, хоть и хочется — как раз это Джека нервирует, а он и так боится. Несмотря на остальное, всё равно боится. Но от этого его можно и нужно отвлекать… Спуститься по шее к ключицам, оставляя на коже влажный след. И дальше — ладонями, губами, языком, так, чтобы было непонятно, где ожидать следующего прикосновения. Слегка сжать подушечками пальцев сосок, наклониться к животу, действительно всё ещё липкому из-за этого дурацкого мороженого, потом дотянуться до губ и перехватить очередной резкий вздох поцелуем.
Кромешник и сам увлёкся. Не настолько, чтобы совсем потерять голову и не отдавать себе отчёта в своих действиях, но достаточно, чтобы не сообразить, почему Джек тянется к нему всем телом, бёдрами сжимает талию. Юный Хранитель осознал это «почему» первым. И испугался. Внезапный всплеск страха Кромешник пропустить уже не мог, так что это отрезвило его практически мгновенно.
— Что случилось? — он был почти уверен, что правильнее было бы спросить «чем я тебя напугал?». Но даже Повелителю Кошмаров случается иногда ошибаться. И в этом он убедился очень быстро, потому что тянуть с ответом Джек не стал:
— Извини, я… Я уже забыл, как это бывает… — он говорил полушёпотом, с трудом заставляя себя хоть произнести вслух хоть несколько слов. Вдохновляло его разве что то, что иначе Кромешник опять поймёт его неправильно, потому что всё принимает на свой счёт. — Как это бывает, когда… настолько сильно… хочется…
Он резко вздохнул, оставив фразу незаконченной, и всё-таки решился открыть глаза. Разумеется, только для того, чтобы натолкнуться на внимательный взгляд Повелителя Кошмаров.
— Прости, я… не знаю… — в первую очередь он не знал, что именно пытается сказать. Неловкость, страх и ещё много чего, кроме этого — в голове была полная путаница.
— Решай, — слышать в голосе Кромешника обречённую уверенность было почти больно. — Я сделаю так, как ты скажешь.
Только вот на то, чтобы сказать что-то внятное, у Джека не хватало решимости. Разве что перехватить ладонь, лежащую у него на груди, там, где Кромешник прервал ласки, и потянуть к низу живота.
Страница 11 из 18
