Фандом: Хранители снов. C некоторыми страхами нужно бороться — в этом убеждён даже Повелитель Кошмаров. Но как именно, и к чему это может привести в итоге? Джек пьёт с Кромешником чай и гоняет тени посохом. Хранители беспокоятся, и не только за своего новобранца. А кошка… кошка просто есть.
Добавить в моё избранное
62 мин, 45 сек 10395
И снова шёпотом выговорить это глупое беспомощное «пожалуйста»….
Но Кромешник понял. И понял правильно.
Ремень джинсов Джек расстегнул сам: во-первых, потому, что двумя руками удобнее, во-вторых, потому, что самому — не так страшно. Когда тёмный провёл ладонью по обнажённой коже, он закусил губу, пытаясь сдержать стон. Вначале получалось. Потом, когда он выгибался навстречу движениям, поддаваясь заданному Кромешником ритму — уже нет.
Он и так был почти на грани, и немного было нужно, чтобы довести его до неё, чтобы на несколько мгновений и страх, и смущение, и что-там-было-ещё потеряли всякое значение. Чтобы он сам потерялся, а потом пришёл в себя, ощущая заляпавшее живот семя.
Кромешник чуть отстранился, несмотря на то, что Джек продолжал стискивать его предплечья. Сейчас ледяной дух совсем не выглядел… холодным. Со сбившимся дыханием, искусанными губами, шальным, чуть безумным взглядом. Пожалуй, если бы не это, Повелитель Кошмаров смог бы быть более рассудительным. И не делать того, что слегка отдавало безумством.
Наклонившись, он провел языком по животу Джека, слизывая солоноватую жидкость. Мальчишка вздрогнул — скорее от неожиданности, чем от испуга.
— Что ты… ах… делаешь?
— Тебе, кажется, нравилось, — он отвлёкся всего на пару секунд, чтобы сказать это, и снова коснулся холодной кожи.
Судя по тому, с каким трудом юный Хранитель совладал с голосом, «кажется» тут было лишним. Иначе слова не обрывались бы вздохами — почти стонами. Иначе он не сжимал бы так крепко руки Кромешника.
Впрочем, надолго это затянуться не могло. Хотя бы потому, что на второй раз вот-прямо-сейчас мальчишки бы явно не хватило. А Повелитель Кошмаров вполне отдавал себе отчёт в том, что ему нужно организовать себе хотя бы первый, и попытаться привлечь к этому Джека — идея настолько неудачная, что её стоит перечеркнуть раньше, чем она пришла в голову.
Кромешник собрал языком последние капли, вдобавок обтёр живот ледяного духа ладонью, — надо всё-таки завести в этом бардаке салфетки, или полотенце, или что ещё подобное, — и снова склонился над ним, опираясь на локти. Сложный вопрос: стоит ли, учитывая последние действия, его целовать? На этот вопрос ответил сам Джек: обхватил его руками за шею и, ничуть не сомневаясь, потянулся к губам. А через пару минут откинулся обратно на стол, кажется, вполне довольный. Только вот в глубине глаз тенью отражался страх, неистребимый и живучий — не из-за того, что Кромешник делает, а из-за того, что мог бы сделать. Учитывая… диспозицию.
— Хочешь спросить, боюсь ли я? — юный Хранитель поймал его взгляд. — Боюсь. Но, думаю, со временем это пройдёт…
Джек, если его оставить в покое, пожалуй, уснул бы прямо на столе, что тоже было не самой хорошей идеей. Хорошо хоть привести одежду в порядок он спохватился сам, и Кромешнику оставалось только поднять его на руки и перетащить на лежанку. И ещё принести забытый у стола посох, про который Джек вспомнил даже в полусонном состоянии. Что, впрочем, и правильно — надо же чем-то кошмаров отгонять, если полезут общаться?
Потом Кромешник растворился в тенях, и они ласкали его, успокаивая разгорячённое тело. А он шептал имя вечного ребёнка, спящего в обнимку со своим посохом (который Пасхальный Кролик, между прочим, непочтительно обзывает «клюкой»…
На этот раз Джек успешно перебрался на спальное место самостоятельно (что мешало сразу расположиться там? переход от разговоров к иным видам общения обычно бывал достаточно спонтанным). Кромешник сидел рядом, пока он не заснул, а потом, как всегда бесшумно, исчез в темноте.
Что его разбудило, Джек так и не понял. Может, что-то приснилось, — он совершенно не помнил, что это было, — а может, какой-то звук или даже просто движение воздуха? Только на грани сна и реальности показалось, что кто-то назвал его имя.
Юный Хранитель приподнялся на локте, оглядываясь: свечи уже не горели, Кромешника видно не было, как и вездесущих кошмаров. Темно, тихо — обычная обстановка. Значит, показалось? Однако он всё-таки встал, привычным жестом подхватил посох и прошёл по залу, озираясь. Босые ноги бесшумно ступали по прохладному камню. Ничто не мешало прислушиваться и гадать: померещилось или нет?
Когда он увидел Кромешника, вопрос «Ты меня звал или мне показалось?» так и остался непроизнесённым.
Но Кромешник понял. И понял правильно.
Ремень джинсов Джек расстегнул сам: во-первых, потому, что двумя руками удобнее, во-вторых, потому, что самому — не так страшно. Когда тёмный провёл ладонью по обнажённой коже, он закусил губу, пытаясь сдержать стон. Вначале получалось. Потом, когда он выгибался навстречу движениям, поддаваясь заданному Кромешником ритму — уже нет.
Он и так был почти на грани, и немного было нужно, чтобы довести его до неё, чтобы на несколько мгновений и страх, и смущение, и что-там-было-ещё потеряли всякое значение. Чтобы он сам потерялся, а потом пришёл в себя, ощущая заляпавшее живот семя.
Кромешник чуть отстранился, несмотря на то, что Джек продолжал стискивать его предплечья. Сейчас ледяной дух совсем не выглядел… холодным. Со сбившимся дыханием, искусанными губами, шальным, чуть безумным взглядом. Пожалуй, если бы не это, Повелитель Кошмаров смог бы быть более рассудительным. И не делать того, что слегка отдавало безумством.
Наклонившись, он провел языком по животу Джека, слизывая солоноватую жидкость. Мальчишка вздрогнул — скорее от неожиданности, чем от испуга.
— Что ты… ах… делаешь?
— Тебе, кажется, нравилось, — он отвлёкся всего на пару секунд, чтобы сказать это, и снова коснулся холодной кожи.
Судя по тому, с каким трудом юный Хранитель совладал с голосом, «кажется» тут было лишним. Иначе слова не обрывались бы вздохами — почти стонами. Иначе он не сжимал бы так крепко руки Кромешника.
Впрочем, надолго это затянуться не могло. Хотя бы потому, что на второй раз вот-прямо-сейчас мальчишки бы явно не хватило. А Повелитель Кошмаров вполне отдавал себе отчёт в том, что ему нужно организовать себе хотя бы первый, и попытаться привлечь к этому Джека — идея настолько неудачная, что её стоит перечеркнуть раньше, чем она пришла в голову.
Кромешник собрал языком последние капли, вдобавок обтёр живот ледяного духа ладонью, — надо всё-таки завести в этом бардаке салфетки, или полотенце, или что ещё подобное, — и снова склонился над ним, опираясь на локти. Сложный вопрос: стоит ли, учитывая последние действия, его целовать? На этот вопрос ответил сам Джек: обхватил его руками за шею и, ничуть не сомневаясь, потянулся к губам. А через пару минут откинулся обратно на стол, кажется, вполне довольный. Только вот в глубине глаз тенью отражался страх, неистребимый и живучий — не из-за того, что Кромешник делает, а из-за того, что мог бы сделать. Учитывая… диспозицию.
— Хочешь спросить, боюсь ли я? — юный Хранитель поймал его взгляд. — Боюсь. Но, думаю, со временем это пройдёт…
Джек, если его оставить в покое, пожалуй, уснул бы прямо на столе, что тоже было не самой хорошей идеей. Хорошо хоть привести одежду в порядок он спохватился сам, и Кромешнику оставалось только поднять его на руки и перетащить на лежанку. И ещё принести забытый у стола посох, про который Джек вспомнил даже в полусонном состоянии. Что, впрочем, и правильно — надо же чем-то кошмаров отгонять, если полезут общаться?
Потом Кромешник растворился в тенях, и они ласкали его, успокаивая разгорячённое тело. А он шептал имя вечного ребёнка, спящего в обнимку со своим посохом (который Пасхальный Кролик, между прочим, непочтительно обзывает «клюкой»…
#9 (Кромешник/тени, Кромешник/Джек; слэш, R)
Иногда они пили чай и разговаривали, иногда — не только. После чаепитий Джек улетал сразу, после «не только»… Кромешник один раз в воспитательных целях оставил его спать на столе. Толку, правда, вышло немного: юный Хранитель свернулся в клубок, спихнув коленом подсвечник, а наутро заявил, что ему было вполне удобно. Так как страдала от подобных воспитательных мер исключительно посуда, больше тёмный так не делал. Да и трудно ли перетащить мальчишку на лежанку, когда в этом есть необходимость?На этот раз Джек успешно перебрался на спальное место самостоятельно (что мешало сразу расположиться там? переход от разговоров к иным видам общения обычно бывал достаточно спонтанным). Кромешник сидел рядом, пока он не заснул, а потом, как всегда бесшумно, исчез в темноте.
Что его разбудило, Джек так и не понял. Может, что-то приснилось, — он совершенно не помнил, что это было, — а может, какой-то звук или даже просто движение воздуха? Только на грани сна и реальности показалось, что кто-то назвал его имя.
Юный Хранитель приподнялся на локте, оглядываясь: свечи уже не горели, Кромешника видно не было, как и вездесущих кошмаров. Темно, тихо — обычная обстановка. Значит, показалось? Однако он всё-таки встал, привычным жестом подхватил посох и прошёл по залу, озираясь. Босые ноги бесшумно ступали по прохладному камню. Ничто не мешало прислушиваться и гадать: померещилось или нет?
Когда он увидел Кромешника, вопрос «Ты меня звал или мне показалось?» так и остался непроизнесённым.
Страница 12 из 18
