Кошки, тени и прочие безобразия

Тёмный дух лежал на полу; Джек осознал, что впервые видит его без неизменной длинной мантии. Вокруг клубилась темнота, и на несколько мгновений он испугался — дико, безумно, так, что перехватило дыхание. Но ему всё-таки хватило самообладания понять, что кошмары не сделали бы… то, о чём он вспомнил. Не со своим повелителем. Эти странные сущности не причинили бы Кромешнику боль…

И больно ему не было. Скорее наоборот.

Противоестественное зрелище — и, кажется, именно от этого завораживающее. Нужно было немедленно уйти. Не получалось не только сдвинуться с места, но даже отвести взгляд.

Тени змеились по бледной коже непрерывно меняющимся узором, вились по выступающим рёбрам и по животу. Заползали под пояс штанов, переплетались, натягивая ткань. Кромешник вздрагивал от их движений, выгибался в объятиях темноты; пальцы скребли по полу будто в неосознанном поиске опоры, точки равновесия. Губы шевельнулись, вместе со вздохом выталкивая несколько слов на непонятном языке. Несколько слов — и его, Джека, имя.

А потом… Джек не понял, выдал ли чем-то своё присутствие, но жёлтые глаза на мгновение распахнулись, и Кромешник его заметил.

Тени рассыпались в стороны, расползлись по стенам, и через пару секунд Повелитель кошмаров остался один. Неловким движением сел, обхватил руками колени, и, уставившись на сцеплённые в замок пальцы, ровным тоном произнёс:

— Мне жаль, что ты это видел.

Джек застыл, не зная, что теперь делать. Хотелось бы сбежать, забыть, не думать… только вот не похоже, чтобы «не думать» было возможно. Причудливый подвижный рисунок темноты на болезненно-худом теле, казалось, впечатался в сетчатку так, что не нужно было даже закрывать глаза, чтобы представить его. Задать ли неимоверно глупый вопрос«Ты меня звал?». А может, извиниться? За то, что появился не вовремя, или за то, что… подсматривал?

— Это… было красиво, — после долгой паузы слова прозвучали неуместно и странно. Он вообще не понимал, как мог сказать такое вслух. Наверное, дело в том, что из путаницы мыслей было не выудить ровным счётом ничего адекватного.

— Ты так считаешь? — негромкий смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Да… наверное… не знаю.

Кромешник всё также не поднимал взгляд. Не двигался, сгорбившись, как больной зверь. Только уголок губ дёрнулся в тут же подавленной кривой усмешке.

Юный Хранитель не знал, куда девать руки, куда девать посох, куда деваться самому, в конце концов. Он сделал шаг вперёд, не уверенный, стоит ли приближаться — но уверенный твёрдо, что жизненно важно не ошибиться.

— Джек, пожалуйста, уйди, — тихо, ровно попросил Кромешник.

— Почему?

— Мне нужно… — он оборвал фразу, не договорив.

— Что? — Джек, пожалуй, догадывался, что. И не до конца понимал, зачем заставлять Кромешника сказать это вслух. Но, вопреки просьбе, подошёл ближе и сел на пол рядом — не прикасаясь, только пытаясь поймать устремлённый в пространство взгляд.

Тёмный молчал достаточно долго, чтобы можно было подумать, что он вообще не ответит.

— Чтобы тени продолжили… и закончили то, что было начато, — неловкая, чересчур запутанная формулировка. Не только людям иногда бывает слишком сложно называть вещи своими именами.

— Тени, — Джек чуть нахмурился и переспросил с оттенком странной обиды: — А я?

— Не могу же я попросить тебя.

— Не проси, — юный Хранитель улыбнулся немного нервно, но удивительно мягко. — Я… — он запнулся и закончил с отчаянной решимостью: — … сам предложу.

Вот теперь, наконец, Кромешник посмотрел прямо на него, считывая страх в глубине ледяных глаз. Уточнил со знакомой, слегка обеспокоенной интонацией:

— Уверен?

Джек молча кивнул, опасаясь, что голос его подведёт. Он выпустил из крепко стиснутых пальцев посох, положил ладони тёмному на плечи и подтолкнул его откинуться обратно на пол. Поёжившись под чересчур пристальным взглядом, неловко и скомкано попросил:

— Только, пожалуйста, закрой глаза.

Объяснить, почему и зачем, он не мог, но Кромешник послушался, ничего не спрашивая. Коротко и мягко коснулся его щеки, и юный Хранитель, неосознанно задержавший дыхание, угадал непроизнесённое «не бойся».

Джек провёл кончиками пальцев поперёк груди тёмного духа — легко и невесомо, просто потому, что не мог сразу решиться на что-то ещё. Однако и этого еле обозначенного прикосновения оказалось достаточно, чтобы ровное дыхание сбилось, оборвалось коротким резким вздохом. Он повторил движение, потом, сосредоточенно закусив губу, прижал ладонь к выступающим рёбрам. Под бледной кожей, которая только чуть теплее его собственной, мерно и часто стучало сердце. Джек потянулся к губам Кромешника, целовал долго, неловко и неумело, сперва — чтобы скрыть растерянность и оттянуть момент, когда надо будет делать что-то ещё, потом — уже действительно получая от этого удовольствие.