Фандом: Хранители снов. C некоторыми страхами нужно бороться — в этом убеждён даже Повелитель Кошмаров. Но как именно, и к чему это может привести в итоге? Джек пьёт с Кромешником чай и гоняет тени посохом. Хранители беспокоятся, и не только за своего новобранца. А кошка… кошка просто есть.
Добавить в моё избранное
62 мин, 45 сек 10401
Но Джек всё равно всхлипнул, задохнулся — не от боли, от внезапно нахлынувшей паники. Зажмурился; его била дрожь. Реальность смазывалась всплывающими в голове картинками, кошмарами, от которых он так пытался избавиться, но всё же не смог.
— Джек, не закрывай глаза. Смотри на меня, — Кромешник склонился над ним, уговаривал шёпотом, бережно и мягко гладил кончиками пальцев, убеждая расслабиться. — Не вспоминай.
Джек послушно и неотрывно смотрел в жёлтые глаза Повелителя Кошмаров. Жёлтые. Тёплые. Как огонёк свечи. Когда он перестал опасаться огня? А в знакомом голосе, который вытаскивал из путаницы страхов, звучала спокойная нежность и очень тщательно загнанная вглубь боязнь, что Джек всё-таки сорвётся. Именно это и не позволило сорваться.
Пусть он вцепился отчаянно в плечи Кромешника, и сердце колотилось дико и часто, — но страх отступал, плавился под осторожными ласками, от которых он снова начинал получать удовольствие. Когда тёмный всё-таки вошёл в него глубже, это уже не показалось страшным, только отчасти странным, но уж со странным у Джека всегда были хорошие отношения, строящиеся на (не)здоровом любопытстве.
Кромешник целовал его, запустив пальцы в растрёпанные волосы и перехватывая судорожные вздохи-стоны, скользил ладонью по груди и животу. Джек всё также цеплялся за его плечи; когда тени внезапно растеклись по бёдрам и паху, оплетая возбуждённую плоть, он ахнул от неожиданности, хотел возмутиться… но мысль «это тени и это противоестественно» продержалась только пару мгновений. Это Кромешник. И это приятно.
Пожалуй, ни один из них не мог бы ответить, сколько прошло времени до того, как Повелитель Кошмаров сказал:
— Можешь кричать, если хочешь. Здесь никто не услышит.
Произнесённая другим тоном, фраза бы звучала, как угроза, — но от хрипловатого шёпота у Джека просто слетели остатки самоконтроля, и он перестал даже пытаться сдерживаться. Выгибался, стонал, действительно срываясь в крик. От этого уже Кромешник потерял голову и после, когда они лежали, расслабившись, в мягком полумраке, и Хранитель почти заснул у него на плече, не мог вспомнить ничего внятного, кроме того, как, разогнав тени, ласкал его рукой, и всё-таки укусил (хорошо хоть не до крови) за нижнюю губу.
Утром Джек с удивлением обнаружил, что проснулся первым. Обычно было практически невозможно застать Повелителя Кошмаров спящим (хотя бы потому, что он вообще далеко не всегда засыпал, даже если ложился), и сейчас, глядя на спокойное и умиротворённое лицо, он пожалел, что это так. Зимний дух порассматривал немного Кромешника, тихо фыркнул: «Всё-таки красивый, что бы ты там ни думал». Приподнялся на локте — и с удивлением уставился на свернувшуюся в клубок на животе у тёмного кошку-тень. Он огляделся в поисках посоха, но потом, покачав головой и улыбнувшись, просто улёгся обратно.
В данный момент воевать с кошкой не было никакого желания. И вообще он отчасти её понимал…
Может быть, дело в том, что заниматься «ничем», дожидаясь возвращения кошмаров с охоты, стало казаться неправильным. Распустились они, между прочим. Или… одомашнились. Лежит тут такое на коленях, мурлычет, спрятавшись в тени стола от света керосинки, и даже прогонять его, — её? — не хочется.
А кое-кто успешно нарушил закон сохранения энергии. Потому что энергии больше не стало, как и силы. Просто стало больше… жизни. Из ничего. Вопреки логике.
Джек проскользнул в комнату, как всегда, тихо и молча: «не шуметь в библиотеке» у него прописалось в голове как-то само, без просьбы Кромешника, который посчитал, что всё равно не поможет, и просить не стал. Он остановился за спиной у тёмного духа, обхватывая его за плечи, и с любопытством заглянул в книгу (до изучения иностранных языков он ещё не добрался, так что мог разве что порассматривать гравюры). Фыркнул, сказал полушёпотом:«Ты тут все три дня, что меня не было, просидел?» и коснулся губами виска Кромешника. Легко, невесомо и в чём-то очень целомудренно: не провоцируя на ответные действия, не обещая ничего большего — просто приветствуя.
Если вспомнить, что Джек устроил эти самые три дня назад прежде, чем улететь (ему почему-то нравилось «играть с едой», и хоть Кромешник регулярно делал ему замечания, но всерьёз не возражал, потому что слишком уж приятным и увлекательным получался итог), короткое невинное касание казалось странным и нелогичным.
И в этой странности, определённо, была своя прелесть.
— Джек, не закрывай глаза. Смотри на меня, — Кромешник склонился над ним, уговаривал шёпотом, бережно и мягко гладил кончиками пальцев, убеждая расслабиться. — Не вспоминай.
Джек послушно и неотрывно смотрел в жёлтые глаза Повелителя Кошмаров. Жёлтые. Тёплые. Как огонёк свечи. Когда он перестал опасаться огня? А в знакомом голосе, который вытаскивал из путаницы страхов, звучала спокойная нежность и очень тщательно загнанная вглубь боязнь, что Джек всё-таки сорвётся. Именно это и не позволило сорваться.
Пусть он вцепился отчаянно в плечи Кромешника, и сердце колотилось дико и часто, — но страх отступал, плавился под осторожными ласками, от которых он снова начинал получать удовольствие. Когда тёмный всё-таки вошёл в него глубже, это уже не показалось страшным, только отчасти странным, но уж со странным у Джека всегда были хорошие отношения, строящиеся на (не)здоровом любопытстве.
Кромешник целовал его, запустив пальцы в растрёпанные волосы и перехватывая судорожные вздохи-стоны, скользил ладонью по груди и животу. Джек всё также цеплялся за его плечи; когда тени внезапно растеклись по бёдрам и паху, оплетая возбуждённую плоть, он ахнул от неожиданности, хотел возмутиться… но мысль «это тени и это противоестественно» продержалась только пару мгновений. Это Кромешник. И это приятно.
Пожалуй, ни один из них не мог бы ответить, сколько прошло времени до того, как Повелитель Кошмаров сказал:
— Можешь кричать, если хочешь. Здесь никто не услышит.
Произнесённая другим тоном, фраза бы звучала, как угроза, — но от хрипловатого шёпота у Джека просто слетели остатки самоконтроля, и он перестал даже пытаться сдерживаться. Выгибался, стонал, действительно срываясь в крик. От этого уже Кромешник потерял голову и после, когда они лежали, расслабившись, в мягком полумраке, и Хранитель почти заснул у него на плече, не мог вспомнить ничего внятного, кроме того, как, разогнав тени, ласкал его рукой, и всё-таки укусил (хорошо хоть не до крови) за нижнюю губу.
Утром Джек с удивлением обнаружил, что проснулся первым. Обычно было практически невозможно застать Повелителя Кошмаров спящим (хотя бы потому, что он вообще далеко не всегда засыпал, даже если ложился), и сейчас, глядя на спокойное и умиротворённое лицо, он пожалел, что это так. Зимний дух порассматривал немного Кромешника, тихо фыркнул: «Всё-таки красивый, что бы ты там ни думал». Приподнялся на локте — и с удивлением уставился на свернувшуюся в клубок на животе у тёмного кошку-тень. Он огляделся в поисках посоха, но потом, покачав головой и улыбнувшись, просто улёгся обратно.
В данный момент воевать с кошкой не было никакого желания. И вообще он отчасти её понимал…
#11 (Кромешник/Джек; слэш, PG-13)
Кромешник сидел в библиотеке — впервые за много лет. Уже давно не случалось так, чтобы ему было действительно интересно выискивать что-то в листах старой бумаги. А теперь… Из-за Джека? Может быть, его любопытство тоже слегка заразно. Правда, проистекало оно в основном из того, что, если говорить о знаниях, «тёмным» тут был отнюдь не Кромешник.Может быть, дело в том, что заниматься «ничем», дожидаясь возвращения кошмаров с охоты, стало казаться неправильным. Распустились они, между прочим. Или… одомашнились. Лежит тут такое на коленях, мурлычет, спрятавшись в тени стола от света керосинки, и даже прогонять его, — её? — не хочется.
А кое-кто успешно нарушил закон сохранения энергии. Потому что энергии больше не стало, как и силы. Просто стало больше… жизни. Из ничего. Вопреки логике.
Джек проскользнул в комнату, как всегда, тихо и молча: «не шуметь в библиотеке» у него прописалось в голове как-то само, без просьбы Кромешника, который посчитал, что всё равно не поможет, и просить не стал. Он остановился за спиной у тёмного духа, обхватывая его за плечи, и с любопытством заглянул в книгу (до изучения иностранных языков он ещё не добрался, так что мог разве что порассматривать гравюры). Фыркнул, сказал полушёпотом:«Ты тут все три дня, что меня не было, просидел?» и коснулся губами виска Кромешника. Легко, невесомо и в чём-то очень целомудренно: не провоцируя на ответные действия, не обещая ничего большего — просто приветствуя.
Если вспомнить, что Джек устроил эти самые три дня назад прежде, чем улететь (ему почему-то нравилось «играть с едой», и хоть Кромешник регулярно делал ему замечания, но всерьёз не возражал, потому что слишком уж приятным и увлекательным получался итог), короткое невинное касание казалось странным и нелогичным.
И в этой странности, определённо, была своя прелесть.
Страница 18 из 18
