Кошки, тени и прочие безобразия

— Я не умею читать.

… «Стар­шая Эд­да. Ре­чи Сигр­дри­вы»

#2 (Кромешник, Северянин; джен, G)

Усилиями Джека на столе, во-первых, перманентно творился лёгкий беспорядок, а во-вторых, периодически этот беспорядок пополнялся всякой ерундой. Но обычно в таких случаях к ерунде прилагался сам Джек. Да и вообще, квадратик плотной желтоватой бумаги был не особо похож на то, что он притаскивал. Так что, скорее всего, он тут был ни при чём.

— Тогда кто это принёс? — поинтересовался Кромешник куда-то в пространство. Вопрос мог показаться риторическим, и в случае обычного человека таким бы и являлся… Но данное конкретное пространство наполняли тени, а Повелитель Кошмаров был кем угодно, но только не «обычным человеком». Поэтому на свой вопрос он получил ответ. Пусть и не словесный.

Тени на третьей полке шкафа шевельнулись, оказавшись угнездившимся там кошмаром в облике кошки. Кошка лениво зевнула, широко распахивая пасть, и оттуда вылетел возмущённо верещащий комок ярких перьев.

— Ну, извини, кроха, — впрочем, по тону Повелителя Кошмаров было не похоже, что он сожалеет об инциденте. — Когда меня нет дома, они охраняют его от чужаков. Что от меня понадобилось Зубной Фее, а?

Помощница сердито пискнула, всем своим видом демонстрируя, что после такого хамского поведения кошмаров она вообще с ним не разговаривает, и метнулась к выходу из зала. Следующий писк был уже полузадушенным.

— Стоп, куда собралась? — Кромешник перехватил пташку левой рукой, сжимая пальцы ровно настолько, чтобы она никак не могла выскользнуть. — А если письмо требует ответа? Будь уж так любезна, подожди, пока я его прочту. Где предпочитаешь ждать: у меня на плече или в животе у кошки?

Отпущенная зубная кроха плюхнулась на чёрную ткань мантии, чуть не скользнула и, ещё раз недовольно пискнув, начала оправлять помятые пёрышки.

— Разумно, — одобрил Кромешник. — Что ж, посмотрим, что же мне желает сказать Фея…

Однако через несколько секунд, пробежав глазами записку, он с удивлением хмыкнул:

— Значит, Северянин? Любопытно.

На поиски письменных принадлежностей, чтобы на обороте листка коротко черкнуть «Хорошо», ушла почти четверть часа, к концу которой феечка приняла такой устало-снисходительный вид, что хотелось то ли щелчком сбросить её с плеча, то ли объяснить, что это Джек бросает вещи где попало…

Кошмар завис в воздухе над излучиной реки, и, бросив взгляд вниз, Кромешник понял, почему Северянин не сомневался, что искомое место он не пропустит и ни с чем не перепутает. Маленький кусочек суши, омываемый потоком с двух сторон, будто утопал в кипенно-белой пене цветущих деревьев, закатом окрашенной в розовый. «Яблоневый остров»… наверное, на человеческих картах он был обозначен как-то иначе, если вообще обозначен. Но такое название, определённо, в достаточной мере передавало суть.

Северянин уже прибыл: рядом с полузаросшими стенами, — последним, что осталось от когда-то стоявшего здесь дома, — рождественские сани смотрелись совершенно неуместно. Кромешник не стал приземляться там же. Направил кошмара на узкую полоску песка у воды и, спешившись, прошёл через заброшенный сад. Когда он, миновав разросшуюся зелёную изгородь, оказался перед развалинами, Северянин поприветствовал его кивком головы:

— Добрый вечер. Как твоё здоровье?

— Я не намерен обсуждать здоровье, погоду или прекрасных дам, — как будто не было очевидно, что его сюда звали не для светской беседы. Он, в принципе, догадывался, для чего, и ничего не мог поделать с тем, что эта догадка его несколько нервировала. — Скажи, зачем ты меня сюда вытащил, не тяни время.

— Не слишком-то вежливо.

— И что с того? Внесешь меня в список непослушных детей?

— Детей? — дух Рождества громко, раскатисто расхохотался. — Боюсь, нет. Не та возрастная категория, чтобы такие меры могли оказаться действенными. Присядь, не будешь же ты беседовать стоя?

— Буду, — Кромешник, скрестив руки на груди, прислонился к стволу молодой яблони. Зря, наверное: трудно сохранять серьёзный вид, когда с чуть покачнувшихся веток на тебя осыпаются лепестки. Особенно если начать отряхивать от них мантию. Поэтому отряхиваться он не стал.

— Как хочешь. Может, печенья?

— Ещё один глупый вопрос — и можешь продолжать беседу со своими оленями, без меня.

Северянин степенно пригладил окладистую бороду. Хмыкнул (Кромешник как-то особенно остро почувствовал, что он, конечно, дух темноты, Повелитель Кошмаров и всё такое, но у него в волосах и на одежде россыпь опавшего яблоневого цвета).

— Что ж, раз настаиваешь… Думаю, события прошлой весны ты ещё помнишь. Я хочу спросить: разве ты не понимал, что, если бы тебе удалось расправиться с нами, Луноликий мог позвать кого-нибудь ещё? Кого-то более опасного, ту же Малахитницу?

— Малахитницу…