Поиграем?!

А ты ведь мог на второй день запереться в квартире и никуда не ходить, да.

— Садись. Наше знакомство было несколько неправильным. С твоей стороны особенно.

Кхм, это напоминает анекдот: «Мы оба были неправы. Особенно ты».

Пожав плечами, я сел на стул перед голубым шаром, который смотрел на меня своим тельцем по все… глаза…

Мальчик в это время убежал куда-то за шторку. Сейчас он меня более чем боялся. Когда мы шли в этот вагончик, он и вовсе шел где-то далеко позади, постоянно зыркая на меня из под челки. Было немного стыдно перед ним. Вдруг я разрушил нежную детскую психику. (Хотя, если вспомнить меня в его возрасте, то разрушать там уже давно было нечего).

Долго думать о том, почему мальчик на меня обижен или не обижен, мне не дала Морена, которая пощелкала своими пальцами у меня перед носом.

— Будь в себе, окей? Гадание требует твоей сосредоточенности.

— Зачем мы вообще гадаем, напомни-ка мне?

— Я всем новеньким предсказываю судьбу. Причем бесплатно.

— Но… разве не было таких, которые отказывались бы? Ну, не каждому хочется знать свою судьбу.

— Не смеши меня. Если ты не хочешь знать, что с тобой будет завтра, то либо ты пофигист, которому совершенно ничего не интересно, либо ты мертв. Третьего не дано. Так что положи руки на шар, закрой глаза и слушай меня.

Пришлось подчиниться. Шар был прохладный, руки не чувствовали ничего, кроме гладкой поверхности, хотя я думал, что почувствую гудение или что-то подобное. Ну не мог же шар сам по себе светиться голубым, верно? Тут точно замешано электричество или магниты.

— Хватит думать о том, что все это вранье. Так ты точно нагадаешь себе скорейшую смерть.

— Гадаешь ты, а не я, — напомнил я девушке.

Та хихикнула, положив свои руки поверх моих. Они были такими же прохладными, как и шар. Поежившись, я послушно попробовал поверить во все это. В конце концов, я крылатый, как тут можно чему-то не верить.

— Ну, все, можешь открывать глаза и убирать руки.

Я недоуменно моргнул, уставившись на Морену. Гадают и правда так быстро? А как же ритуальные мычания, запах ладана и еще что-то?

— Серьезно? Это все гадание?

— Я узнала все, что мне нужно было. И да, похоже ты и правда скоро умрешь.

Я посмотрел на нее, пытаясь разглядеть в выражении лица что-то, что сказало бы мне, что она надо мной подшучивает. Но она сидела, совершенно спокойно смотря мне в глаза. На самом деле, в ней не было ничего такого, чтобы ей верить. Джек и то был убедительней.

— Так, значит, я умру?

— Да.

— Все мы умрем, разве нет?

— Ты умрешь раньше, чем все.

— Потому что я уже достаточно взрослый. В любом случае я умру раньше, чем кто-то.

— Ты умрешь очень скоро.

— Кхм… Еще скажи, что меня убьет черноволосый мужчина с бледней моськой и носом в виде цилиндра.

— Конуса.

— Что?

— У него нос в виде конуса. Как ты так точно все угадал?

Пару минут мы молчали, глядя друг на друга. Теперь уже девушка казалась удивленной. Даже не знаю, как тогда я в этом случае выгляжу со стороны.

Я не знал, была ли это тщательно спланированная реакция, которую выдавала Морена любым посетителям своего вагончика, или же она и правда увидела в процессе своего гадания Джека, но…

Я не мог понять, какие чувства вызывает во мне это. С одной стороны, я все еще старался думать о словах, которые сказал мне «второй я». О той самой ужасной памяти, из-за которой я похожу на жертву Стокгольмского синдрома, о том, что Джек был вовсе не против порубить меня на кусочки из-за какой-то чертовой шкатулки…

Но, в то же время Джек был самым интересным, что со мной происходило в жизни. Да и под конец нашего знакомства он, кхм, как это сказать… дал добро на мое спокойное существование.

Зачем бы ему снова возвращаться сюда, когда я так и не нашел эту шкатулку? Да и Злат прочитал ему какую-то мифическую лекцию, о которой я предпочел не знать.

— Так, значит, меня точно он убьет? — уточнил я на всякий случай, на что девушка серьезно кивнула.

В этот раз серьезность показалась мне весомым аргументом.

Кашлянув, я повертел головой вокруг. Сразу же стало как-то неловко. Мне сейчас хотелось выйти из вагончика и вернуться в свой. Подумать обо всем, может, поддаться панике, пока не знаю. Но не сидеть здесь с гадалкой, которая только и ждет момента, чтобы спросить, как же я «угадал, кого она там увидела».

— Хорошо погадали.

— Ты знаешь его?

— Кхм… немного. Поверхностно. Чуть-чуть. Всего лишь три часа своей жизни. Может, четыре.

Ситуация становилась все более неловкой. Мне не хотелось говорить Морене о Джеке, тем более, что она сама совершенно ничего о нем не знала, и каждое мое слово могло быть воспринято… неправильно.