Поиграем?!

Его чувства каждый раз переписываются с чистого листа, потому что мне они не интересны, точно так же и с какими-то отдельными кусками информации. Никогда не знал, зачем нужны формулы площадей треугольника, вот серьезно.

— Для того, чтобы сдать экзамены.

Я многозначительно глянул на него, давая прочувствовать всю глубину моего пофигизма в отношении экзаменов. Джек пожал плечами, перенося вес на другую ногу. Он сидел неудобно, хотя бы потому, что места оставалось совсем мало. Рыжий оказался очень подвижным и уже скоро свернулся так, чтобы закинуть на меня ногу и отодвинуть к самому краю.

— И вот. Но раз я его тогда уведомил о том, что память у него плохая, он решил твердо запомнить, что ты ублюдок, поэтому повторяет это каждый раз, когда тебя видит. Это не способствует вашей дружбе, уж поверь. Но и сделать я с этим ничего не могу, потому что ты серьезно ублюдок. Эгоистичный. Сначала по своей прихоти лишаешь жизни, кого захочешь, потом, по той же причине, решаешь вести себя совершенно по-иному. Как я уже говорил, Стокгольмский синдром мог тебе как-то помочь, но свой шанс ты уже упустил.

Я поерзал, подтягиваясь выше на кровати, чтобы залезть на подушку хотя бы локтями. Так стало гораздо удобнее, потому что голова рыжего не упиралась в мой висок, а удобно лежала на плече. Довольно улыбнувшись, я потрепал парня по волосам, подумав о том, что неплохо было бы дать ему пока что какое-то имя. Кто знает, когда он проснется.

— Как думаешь, ему идет имя Билл?

Джек одарил меня тем же взглядом, с которым я разговаривал про сдачу экзаменов. Эка важность.

— Ну ладно, мистер Серьезность, корчи из себя жуткого монстра, сколько влезет, но в этом случае тебе придется спать на полу. Или сидя.

— С чего ты взял, что я собираюсь остаться тут? Уже утро.

— Не знаю. Может потому, что ты этого хочешь? Почему-то же тебе захотелось стать его другом.

Джек коротко кивнул, откинул одеяло, в которое я до этого удобно замотался, а потом поставил колено между моих ног, легко раздвигая их.

— Ты… ты что, сдурел?!

Я вскрикнул, собираясь уже пнуть его как-нибудь больно (ибо предупреждать надо, прежде чем домогаться), но мужчина совершенно спокойно лег между них, утыкаясь подбородком мне в грудь. Игру в гляделки я не выдержал, обиженно фыркнув и отвернувшись к рыжему.

— Ты тяжелый.

— Не так важно. Так ты хочешь слушать слезливую историю о моем прошлом?

— А ты расскажешь?

— Могу дать почитать книгу.

— Ух ты, настолько крут, что про тебя даже книгу написали? «Загадка монстра Бермудского треугольника»? Или что?

Джек кивнул на тумбочку, стоящую рядом с кроватью. На ней лежала книга: «Веселый клоун Джекки».

— Серьезно? Во имя Сказителя… — я со скепсисом посмотрел на Джека, но тот совершенно не изменился в лице. Тот же самый строгий взгляд и немного злости. — Ладно… Надеюсь, твое прошлое и правда будет слезливым, иначе в конце я буду от смеха рыдать. Хочешь, почитаю вслух?

— Хочу. Начинай сразу с 127 страницы.

— Ух ты, про тебя такая огромная книга. Бурная молодость, да?

Я потянулся за книгой, едва не уронив ее на пол, потому что та действительно была тяжеловатой. Осмотрев ее со всех сторон и увидев только яркие картинки — и никакой крови — я развернул книгу.

— О, сразу же действующее лицо. Кто такой Исаак? Это же автобиография, да? Твой предыдущий «друг»?

Джек коротко кивнул, став еще мрачнее. Он очень неразговорчивый, скажу я вам.

— Славненько. Что там на 127 странице? — я перелистал книгу до нужной страницы и чуть не отбросил книгу.

На 128 странице красовалась слишком яркая иллюстрация с трупом, распотрошенным и распятым на дереве. Вокруг, разбавляя кровавый и черный цвет, валялись ириски. Взглянув на Джека поверх книги, я сравнил руку, выступившую за край рисунка, с его. По крайней мере, водолазки были идентичны.

— Ты… это? То есть, ты это сделал с ним? Зачем?

— Я же сказал читать, а не смотреть. Художником был явно не профессионал. Нельзя так разорвать тело, будет гораздо больше грязи вокруг.

Сглотнув, я снова поерзал, понимая, что мне становится не по себе. Джек был довольно тяжелым, поэтому даже заставить его подвинуться было нереально. Пришлось опустить глаза в книгу, чувствуя кожей, что он смотрит.

— Кхм. Ладно. Так… Джек уже перестал быть Джекки, изменяя в себе не только…

— И не очень-то она слезливая. Бедный Джекки, бедный, но гребущий всех под один каток. Вряд ли Рийо приводил бы домой шлюх и убивал их. Он и паучков-то убивать не хочет.

Я отложил книгу, смотря на Джека. Он уткнулся лицом в одеяло, которым я был укрыт. А еще он, похоже, спал. Ну надо же, игрушкам-монстрам теперь спать надо. Занятно.

Я с трудом сменил положение, вытащив ноги из-под Джека, поворачиваясь на бок.