Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10781
— Я и представления не имею, что использовал обороток.
Фома вздохнул и вернулся к телам.
Можно было бы начать использовать все подряд заклинания и заговоры, но что попусту тратить силы?
— Как ты догадался, что вампиров — кровью?
— Это же совсем просто! — оживился безымянный. — Вампиров пуще магии волнует кровь.
Он словно бы вспомнил что-то, пробудившее ностальгию.
Фома покивал и попытался силой мысли проникнуть в сон лежащего перед ним Дика. Что же такое можно было напустить на Иных, чтобы они не проснулись, даже погибая?
В мыслях Дика царила темнота. Вечная темнота и наслаждение не-существования. Фома вынырнул из его сознания как можно скорее, стараясь не подцепить на себя эту ползучую гадость. Да, стоило поторопиться.
Самым настораживающим было то, что чувство магии молчало — обычно от любых магических воздействий шел фон. Едва ощущаемый, но стойкий и ровный. Словно сама реальность противилась магии на своем… слое. Словно место сумрачному в Сумраке.
— Сумрак! — пробормотал Фома.
На заднем плане копошились вампиры, невыразительно смотрел безымянный, которому, кажется, было слегка любопытно.
Но Фома уже не слышал — он набрасывал на себя тень за тенью, ища…
Толстую пиявку на третьем слое. Фома всего на секунду шагнул выше — проверить, как там, — а потом спустился обратно.
Третий. Оптимально.
Если пиявку оторвать, ребята еще некоторое время будут истекать силой на весь Сумрак. Он просто их не отпустит — опасно.
Попробовать усыпить пиявку? Быстро она не уснет.
Фома вгляделся лучше. Пиявка была связана с каким-то артефактом — питала его силой. Интереса ради Фома коснулся нити связи.
Задрожав с хрустальным звоном, она выкинула на поверхность образы, которые удалось считать: то, как безымянный создавал этих пиявок для подпитки оградительных заклинаний на острове.
Разозлившись, Фома врезал по нити своим раздражением и, пока она, обиженно звеня, дрожала, перенаправил нить на сам артефакт. Закольцевал.
Пиявка тут же испарилась, как не бывало.
Фома хихикнул.
Ему представилось, как будет разочарован безымянный… Хотя он же древний, у него на все есть планы.
Проморгавшись, Фома вынырнул уже в реальность. Безымянный и вампиры смотрели на него с одинаковым выражением на лице — напряженным интересом.
Словно на безумца: что-то он еще выкинет?
— Что? — спросил Фома.
Безымянный отвернулся, а один из вампиров сказал:
— От вас сначала шибануло силой, как при взрыве. А потом вы разрыдались и смеялись. Все в порядке?
Фома рассмеялся.
— Вот. Опять, — шепотом прокомментировал другой вампир.
— Я, малыши-карандаши, разумник. Сиречь менталист, или ментат, как вы тут говорите. Я с разумом работаю накоротке. Самое оптимальное, чтобы не сойти с ума и не скатиться в интриганство, — после шести сотен воспринимать мир как ребенок. Плакать, когда плачется. Смеяться, когда смешно. Но в данном случае…
Тут зашевелился Дик.
— Но в данном случае я просто работал с Сумраком… — сказал Фома и таки врезал по Дику просыпайкой.
Тот подскочил, взмахнув руками. На ладонях у него сформировалось белое косматое пламя, и Фоме пришлось перехватить его запястья и дунуть морозцем.
От паники он слегка переборщил с холодом. Дик с воплем затряс руками.
Фома покачал головой.
— Успокаивайся. Приходи в себя. Мне нужна твоя помощь, — глубоким голосом сказал он. И снова накинул на глаза тень. — Приходи на третий слой.
Он не уходил в Сумрак целиком, только частично — чтобы было удобно оперировать силами. На севере бывает опасно в Сумрак углубляться: отчего-то в морозы иногда Иные замерзают почти насмерть при обратном переходе в реальность.
Уловив принцип работы с пиявками, на Лике Фома ее не трогал, сразу взявшись за нить. Тут она была толще — то ли лучше пиявка присосалась, то ли силы больше шло.
Фома покачал нить, чувствуя себя микроскопическим дантистом во рту гиганта и… неожиданно легко отнял нить от пиявки. Закольцевать ее было проще простого, Фома еще и бантиком сверху завязал.
К третьей пиявке в Сумраке уже объявился Дик, посмотрел, как и что делает Фома, и принялся обмороженными ладонями отдирать нити — только треск стоял.
Фома поглядел на него, поглядел и вернулся в реальность.
Будить.
Сережа собрал всех в кучку, Фома под шумок раскинул над ними тенета покоя, чтобы не было ни конфликтов, ни лишних вопросов. Сережа, знакомый с его стилем работы, только кивнул одобрительно и, забрав Дика, пошел за Хеной.
Фома задумался. Дело-то они, конечно, сделали. Вот только как?
— Через жопу как-то все получилось, — пробормотал он и поймал-таки взгляд дона Хуана.
Фома вздохнул и вернулся к телам.
Можно было бы начать использовать все подряд заклинания и заговоры, но что попусту тратить силы?
— Как ты догадался, что вампиров — кровью?
— Это же совсем просто! — оживился безымянный. — Вампиров пуще магии волнует кровь.
Он словно бы вспомнил что-то, пробудившее ностальгию.
Фома покивал и попытался силой мысли проникнуть в сон лежащего перед ним Дика. Что же такое можно было напустить на Иных, чтобы они не проснулись, даже погибая?
В мыслях Дика царила темнота. Вечная темнота и наслаждение не-существования. Фома вынырнул из его сознания как можно скорее, стараясь не подцепить на себя эту ползучую гадость. Да, стоило поторопиться.
Самым настораживающим было то, что чувство магии молчало — обычно от любых магических воздействий шел фон. Едва ощущаемый, но стойкий и ровный. Словно сама реальность противилась магии на своем… слое. Словно место сумрачному в Сумраке.
— Сумрак! — пробормотал Фома.
На заднем плане копошились вампиры, невыразительно смотрел безымянный, которому, кажется, было слегка любопытно.
Но Фома уже не слышал — он набрасывал на себя тень за тенью, ища…
Толстую пиявку на третьем слое. Фома всего на секунду шагнул выше — проверить, как там, — а потом спустился обратно.
Третий. Оптимально.
Если пиявку оторвать, ребята еще некоторое время будут истекать силой на весь Сумрак. Он просто их не отпустит — опасно.
Попробовать усыпить пиявку? Быстро она не уснет.
Фома вгляделся лучше. Пиявка была связана с каким-то артефактом — питала его силой. Интереса ради Фома коснулся нити связи.
Задрожав с хрустальным звоном, она выкинула на поверхность образы, которые удалось считать: то, как безымянный создавал этих пиявок для подпитки оградительных заклинаний на острове.
Разозлившись, Фома врезал по нити своим раздражением и, пока она, обиженно звеня, дрожала, перенаправил нить на сам артефакт. Закольцевал.
Пиявка тут же испарилась, как не бывало.
Фома хихикнул.
Ему представилось, как будет разочарован безымянный… Хотя он же древний, у него на все есть планы.
Проморгавшись, Фома вынырнул уже в реальность. Безымянный и вампиры смотрели на него с одинаковым выражением на лице — напряженным интересом.
Словно на безумца: что-то он еще выкинет?
— Что? — спросил Фома.
Безымянный отвернулся, а один из вампиров сказал:
— От вас сначала шибануло силой, как при взрыве. А потом вы разрыдались и смеялись. Все в порядке?
Фома рассмеялся.
— Вот. Опять, — шепотом прокомментировал другой вампир.
— Я, малыши-карандаши, разумник. Сиречь менталист, или ментат, как вы тут говорите. Я с разумом работаю накоротке. Самое оптимальное, чтобы не сойти с ума и не скатиться в интриганство, — после шести сотен воспринимать мир как ребенок. Плакать, когда плачется. Смеяться, когда смешно. Но в данном случае…
Тут зашевелился Дик.
— Но в данном случае я просто работал с Сумраком… — сказал Фома и таки врезал по Дику просыпайкой.
Тот подскочил, взмахнув руками. На ладонях у него сформировалось белое косматое пламя, и Фоме пришлось перехватить его запястья и дунуть морозцем.
От паники он слегка переборщил с холодом. Дик с воплем затряс руками.
Фома покачал головой.
— Успокаивайся. Приходи в себя. Мне нужна твоя помощь, — глубоким голосом сказал он. И снова накинул на глаза тень. — Приходи на третий слой.
Он не уходил в Сумрак целиком, только частично — чтобы было удобно оперировать силами. На севере бывает опасно в Сумрак углубляться: отчего-то в морозы иногда Иные замерзают почти насмерть при обратном переходе в реальность.
Уловив принцип работы с пиявками, на Лике Фома ее не трогал, сразу взявшись за нить. Тут она была толще — то ли лучше пиявка присосалась, то ли силы больше шло.
Фома покачал нить, чувствуя себя микроскопическим дантистом во рту гиганта и… неожиданно легко отнял нить от пиявки. Закольцевать ее было проще простого, Фома еще и бантиком сверху завязал.
К третьей пиявке в Сумраке уже объявился Дик, посмотрел, как и что делает Фома, и принялся обмороженными ладонями отдирать нити — только треск стоял.
Фома поглядел на него, поглядел и вернулся в реальность.
Будить.
Сережа собрал всех в кучку, Фома под шумок раскинул над ними тенета покоя, чтобы не было ни конфликтов, ни лишних вопросов. Сережа, знакомый с его стилем работы, только кивнул одобрительно и, забрав Дика, пошел за Хеной.
Фома задумался. Дело-то они, конечно, сделали. Вот только как?
— Через жопу как-то все получилось, — пробормотал он и поймал-таки взгляд дона Хуана.
Страница 27 из 30
