Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10780
Он-то, в отличие от отряда, не столкнулся с вампирами и оборотнями (а как их еще могли всех поймать…
Портал открывался еле-еле. Неохотно. А нужно было так, чтобы вытащить их всех сюда. Фома скармливал и скармливал этой прожорливой скотине силы да еще и нашептывал:
— Открывайся, миленький, давай же, расти, маленький, лапочка, зайка…
На заднем фоне беззастенчиво смеялся безымянный. Впрочем, он заткнулся, едва портал стабилизировался. Фома тут же сунул нос внутрь.
Он не знал, то ли Сумрак благодарить, то ли безымянного расцеловать, что отряд был там. Да и не только отряд, еще и оборотни с вампирами.
Был здесь и Дуглас — лежал, бледный, лицом вниз, и уже захлебывался, наверное.
— Ай-яй-яй, Хена, — пробормотал Фома и поторопился вампиреныша перевернуть. — «Не трогай его, Фома», а сам? Ой, блядь!
Он отшатнулся и свалился на кучу тел, когда из-под воды выпрыгнуло что-то до крайности зубастое и вцепилось в его руку.
— Кажется, одной водой Хена не ограничился, — вздохнул Фома, пинком отшвырнул тушку со свернутой шеей обратно и принялся перетаскивать через портал тела.
Уровень воды быстро поднимался, так что последнее тело (это оказался оборотень) вывалилось на пол домика, уже изрядно вымокнув.
Закрыв портал, свалился на пол и Фома. Сил он потратил неимоверно много.
Растолкал Фому безымянный неласково — тычками. Да и еще лицо такое скорчил, будто грязь какую трогает. Или мусор.
— Чего разлеглись все? — спросил с отвращением. — Буди свою кодлу, и уматывайте.
— Мне сил не хватит, — прошептал Фома, садясь. Он валялся прямо там, где закрыл портал, — верхом на оборотне.
— А я тут при чем?
— А то, что это из-за тебя все…
— Могу вас всех прирезать, — скучным голосом перебил его безымянный. — Рука не дрогнет.
Фома вздохнул и принялся подниматься. Оборотень, на котором он до этого пристроил голову, был таким удобным, но и в самом деле всю эту спящую братию надо было поднимать.
— Чем их будить, идеи есть?
— Вампиров — кровью, — отозвался безымянный, опускаясь в кресло.
Фома с нехорошим интересом на него покосился, но послушно отыскал нож и принялся сцеживать кровь с запястья на губы вампиров. Те заворочались.
Непонятно почему, но Фома верил безымянному. Нет, жизнь бы он свою ему не доверил. Но вот так — в бою или в разговоре — словам его можно было верить. Как словам, так и поступкам — не прирезал же он их всех.
Хотя, может, поленился трупы потом выносить?
Пока вампиры очухивались, Фома присел перед остальными. Оборотни вряд ли могли помочь с перемещением в Берн. Будить надо было Высших — Лику и Дика.
Один из очнувшихся вампиров зарычал и попытался наброситься на лежащего рядом дона Гарсию.
— Стоять! — едва успел воскликнуть Фома. Вампира будто по голове приложило, и он замер.
Замер без движения даже безымянный, который раскуривал трубку.
— Ты сейчас поможешь очнуться остальным, — приказал Фома, продавливая вампира своей силой. — Никаких выбрыков и глупостей. Потом вы сядете дружно в кружок, пока я бужу остальных. Разбираться будем, когда уберемся в Берн.
Вампир кивнул, завороженный. А потом шустро принялся ворочать тела, да так, что Фому зависть взяла.
Посидев еще некоторое время над Высшими, он хмыкнул и влепил им обоим по просыпайке. Детское заклинание, но действует шикарно — как будто на голову ведро воды опрокинули да еще и в ухо заорали.
Ни Лика, ни Дик даже не поморщились. Фома обернулся к безымянному. Тот уже вернулся к своей трубке и невозмутимо курил, смотря в стену. Видимо, старался абстрагироваться от незваных гостей.
— Ну? — спросил Фома, садясь прямо на пол и смотря снизу вверх на безымянного. Тот, помедлив, обернулся.
— Как ты совладал с оборотком?
— Наговор, жест, кровь, нож, — перечислил компоненты Фома, поняв, о ком говорит безымянный. — Посложнее, чем в некоторых зельях.
— Ты его убил? — в экзотических глазах сверкнуло безумие, всего на секунду, но Фома склонил голову вбок и, глядя из-под упавшей на лоб пряди, улыбнулся.
— Нет.
— Почему?
— Не люблю убивать, знаешь ли.
— Но столько силы… — непонимающе спросил безымянный, наклоняясь вперед. — Нож, кровь, заговор…
— Еще и запечатал, чтобы не сбежал. Я все же инквизитор…
— А знаешь, кто стоит у основания Инквизиции? Обороток!
— Не зря у него там столько власти, — философски пожал плечами Фома, раздумывая, чего же хотел добиться этими словами безымянный. — Я надеюсь, — вдруг встрепенулся он: ему пришла ужасная, но веселая мысль в голову, — что это не какой-нибудь вечный сон Афродиты? Который надо разрушить до того, как ночь возьмет свои права?
— Нет, — устало поморщился безымянный.
Портал открывался еле-еле. Неохотно. А нужно было так, чтобы вытащить их всех сюда. Фома скармливал и скармливал этой прожорливой скотине силы да еще и нашептывал:
— Открывайся, миленький, давай же, расти, маленький, лапочка, зайка…
На заднем фоне беззастенчиво смеялся безымянный. Впрочем, он заткнулся, едва портал стабилизировался. Фома тут же сунул нос внутрь.
Он не знал, то ли Сумрак благодарить, то ли безымянного расцеловать, что отряд был там. Да и не только отряд, еще и оборотни с вампирами.
Был здесь и Дуглас — лежал, бледный, лицом вниз, и уже захлебывался, наверное.
— Ай-яй-яй, Хена, — пробормотал Фома и поторопился вампиреныша перевернуть. — «Не трогай его, Фома», а сам? Ой, блядь!
Он отшатнулся и свалился на кучу тел, когда из-под воды выпрыгнуло что-то до крайности зубастое и вцепилось в его руку.
— Кажется, одной водой Хена не ограничился, — вздохнул Фома, пинком отшвырнул тушку со свернутой шеей обратно и принялся перетаскивать через портал тела.
Уровень воды быстро поднимался, так что последнее тело (это оказался оборотень) вывалилось на пол домика, уже изрядно вымокнув.
Закрыв портал, свалился на пол и Фома. Сил он потратил неимоверно много.
Растолкал Фому безымянный неласково — тычками. Да и еще лицо такое скорчил, будто грязь какую трогает. Или мусор.
— Чего разлеглись все? — спросил с отвращением. — Буди свою кодлу, и уматывайте.
— Мне сил не хватит, — прошептал Фома, садясь. Он валялся прямо там, где закрыл портал, — верхом на оборотне.
— А я тут при чем?
— А то, что это из-за тебя все…
— Могу вас всех прирезать, — скучным голосом перебил его безымянный. — Рука не дрогнет.
Фома вздохнул и принялся подниматься. Оборотень, на котором он до этого пристроил голову, был таким удобным, но и в самом деле всю эту спящую братию надо было поднимать.
— Чем их будить, идеи есть?
— Вампиров — кровью, — отозвался безымянный, опускаясь в кресло.
Фома с нехорошим интересом на него покосился, но послушно отыскал нож и принялся сцеживать кровь с запястья на губы вампиров. Те заворочались.
Непонятно почему, но Фома верил безымянному. Нет, жизнь бы он свою ему не доверил. Но вот так — в бою или в разговоре — словам его можно было верить. Как словам, так и поступкам — не прирезал же он их всех.
Хотя, может, поленился трупы потом выносить?
Пока вампиры очухивались, Фома присел перед остальными. Оборотни вряд ли могли помочь с перемещением в Берн. Будить надо было Высших — Лику и Дика.
Один из очнувшихся вампиров зарычал и попытался наброситься на лежащего рядом дона Гарсию.
— Стоять! — едва успел воскликнуть Фома. Вампира будто по голове приложило, и он замер.
Замер без движения даже безымянный, который раскуривал трубку.
— Ты сейчас поможешь очнуться остальным, — приказал Фома, продавливая вампира своей силой. — Никаких выбрыков и глупостей. Потом вы сядете дружно в кружок, пока я бужу остальных. Разбираться будем, когда уберемся в Берн.
Вампир кивнул, завороженный. А потом шустро принялся ворочать тела, да так, что Фому зависть взяла.
Посидев еще некоторое время над Высшими, он хмыкнул и влепил им обоим по просыпайке. Детское заклинание, но действует шикарно — как будто на голову ведро воды опрокинули да еще и в ухо заорали.
Ни Лика, ни Дик даже не поморщились. Фома обернулся к безымянному. Тот уже вернулся к своей трубке и невозмутимо курил, смотря в стену. Видимо, старался абстрагироваться от незваных гостей.
— Ну? — спросил Фома, садясь прямо на пол и смотря снизу вверх на безымянного. Тот, помедлив, обернулся.
— Как ты совладал с оборотком?
— Наговор, жест, кровь, нож, — перечислил компоненты Фома, поняв, о ком говорит безымянный. — Посложнее, чем в некоторых зельях.
— Ты его убил? — в экзотических глазах сверкнуло безумие, всего на секунду, но Фома склонил голову вбок и, глядя из-под упавшей на лоб пряди, улыбнулся.
— Нет.
— Почему?
— Не люблю убивать, знаешь ли.
— Но столько силы… — непонимающе спросил безымянный, наклоняясь вперед. — Нож, кровь, заговор…
— Еще и запечатал, чтобы не сбежал. Я все же инквизитор…
— А знаешь, кто стоит у основания Инквизиции? Обороток!
— Не зря у него там столько власти, — философски пожал плечами Фома, раздумывая, чего же хотел добиться этими словами безымянный. — Я надеюсь, — вдруг встрепенулся он: ему пришла ужасная, но веселая мысль в голову, — что это не какой-нибудь вечный сон Афродиты? Который надо разрушить до того, как ночь возьмет свои права?
— Нет, — устало поморщился безымянный.
Страница 26 из 30
