Фандом: Гарри Поттер. … А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
Добавить в моё избранное
20 мин, 11 сек 17618
И он снова оказался один.
— Ты… — голос плохо его слушался, он сипел.
— … Здесь, — ответила она, поглаживая его по голове. — Я здесь, Драко.
Он почти отчаялся, почти потерял надежду.
Но она пришла к нему. И Драко облегченно выдохнул.
Внезапно Гермиона встала, и он еле успел схватить её за руку.
— Куда ты? — в голосе бесконечное отчаяние, он даже не попытался это скрыть.
— На кухню, сделаю чай. Ты ведь ничего не ел уже сколько?
— Не уходи, — боль, боль, боль… и мольба.
Гермиона присела рядом с ним на кровать, погладила по щеке и, невесомо коснувшись его губ своими, прошептала:
— Больше не уйду.
И сдержала своё слово.
Мысли вертятся в голове, как ярмарочная карусель, сталкиваются друг с другом, бегут одна за одной, и Драко не успевает всё анализировать и осознавать.
Он смотрит на Гермиону, одной рукой судорожно сминающую край платья, а другой сжимающую чашку с кофе.
Они встречаются глазами, и его словно прошивает иглой.
«Зельевар».
Сил нет даже на то, чтобы закрыть глаза. Такое ощущение, будто кто-то выкачал из него всю энергию и бросил на обочине жизни. Драко кажется, что он просто наблюдатель, а на его месте сейчас сидит виновник всего происходящего.
Тот, кто сам это заварил.
Тот, кому это и расхлёбывать.
Он тяжело вздыхает, пытаясь умоститься на вдруг ставшем неудобным стуле. Гермиона дёргается, словно от пощёчины, когда Драко начинает говорить.
— Он сказал, что зелье тебе больше не понадобится.
Оба больше не рискуют поднимать глаз, чтобы случайно не встретиться взглядами. Чтобы не увидеть то, о чём давно догадались.
— И что ты можешь перестать его принимать.
Гермиона только кивает, задумчиво смотря на полную чашку в руке.
— Кофе вреден для организма, знаешь, — наконец говорит она, и звон разбивающегося фарфора раскалывает давящую тишину комнаты. — А чай можно пить ромашковый, эльфы прекрасно с этим справятся.
Драко молча поджимает губы, терзаясь сомнениями.
Уйдёт ли она? Оставит ли его? Сможет простить?
И как ему себя вести, зная, что…
— Пора будить Скорпиуса, — Гермиона тихо поднимается и уходит.
Драко переводит взгляд с коричневой лужи кофе на стол и понимает, что флакон с зельем всё ещё на месте. Она не разбила его вместе с чашкой.
Он берёт узкий сосуд в руку, прокручивает между пальцами, всматривается в золотисто-коричневую жидкость и вспоминает слова зельевара.
«… Я приношу вам самообман. Заменитель. Пшик. Я продаю вам ложь, мистер Смит, не любовь. Пусть иногда и кажется, что это одно и то же».
Драко с силой сжимает флакон в руке и поднимается из-за стола.
Он знает, что нужно делать.
— Ты… — голос плохо его слушался, он сипел.
— … Здесь, — ответила она, поглаживая его по голове. — Я здесь, Драко.
Он почти отчаялся, почти потерял надежду.
Но она пришла к нему. И Драко облегченно выдохнул.
Внезапно Гермиона встала, и он еле успел схватить её за руку.
— Куда ты? — в голосе бесконечное отчаяние, он даже не попытался это скрыть.
— На кухню, сделаю чай. Ты ведь ничего не ел уже сколько?
— Не уходи, — боль, боль, боль… и мольба.
Гермиона присела рядом с ним на кровать, погладила по щеке и, невесомо коснувшись его губ своими, прошептала:
— Больше не уйду.
И сдержала своё слово.
Мысли вертятся в голове, как ярмарочная карусель, сталкиваются друг с другом, бегут одна за одной, и Драко не успевает всё анализировать и осознавать.
Он смотрит на Гермиону, одной рукой судорожно сминающую край платья, а другой сжимающую чашку с кофе.
Они встречаются глазами, и его словно прошивает иглой.
«Зельевар».
Сил нет даже на то, чтобы закрыть глаза. Такое ощущение, будто кто-то выкачал из него всю энергию и бросил на обочине жизни. Драко кажется, что он просто наблюдатель, а на его месте сейчас сидит виновник всего происходящего.
Тот, кто сам это заварил.
Тот, кому это и расхлёбывать.
Он тяжело вздыхает, пытаясь умоститься на вдруг ставшем неудобным стуле. Гермиона дёргается, словно от пощёчины, когда Драко начинает говорить.
— Он сказал, что зелье тебе больше не понадобится.
Оба больше не рискуют поднимать глаз, чтобы случайно не встретиться взглядами. Чтобы не увидеть то, о чём давно догадались.
— И что ты можешь перестать его принимать.
Гермиона только кивает, задумчиво смотря на полную чашку в руке.
— Кофе вреден для организма, знаешь, — наконец говорит она, и звон разбивающегося фарфора раскалывает давящую тишину комнаты. — А чай можно пить ромашковый, эльфы прекрасно с этим справятся.
Драко молча поджимает губы, терзаясь сомнениями.
Уйдёт ли она? Оставит ли его? Сможет простить?
И как ему себя вести, зная, что…
— Пора будить Скорпиуса, — Гермиона тихо поднимается и уходит.
Драко переводит взгляд с коричневой лужи кофе на стол и понимает, что флакон с зельем всё ещё на месте. Она не разбила его вместе с чашкой.
Он берёт узкий сосуд в руку, прокручивает между пальцами, всматривается в золотисто-коричневую жидкость и вспоминает слова зельевара.
«… Я приношу вам самообман. Заменитель. Пшик. Я продаю вам ложь, мистер Смит, не любовь. Пусть иногда и кажется, что это одно и то же».
Драко с силой сжимает флакон в руке и поднимается из-за стола.
Он знает, что нужно делать.
Страница 6 из 6
