Фандом: Гарри Поттер. … А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
Добавить в моё избранное
20 мин, 11 сек 17617
В самом начале истории Драко нравилась её исполнительность, но после того разговора каждый приём зелья превращается для него в пытку.
Он хочет остановить её, вырвать флакон из рук и разбить об стену, накричать на Гермиону: за глупость, беспечность, за неоправданное доверие. Драко хочет, чтобы она забыла принять зелье или чтобы неловко выронила его из рук и оно пролилось на постель. Простыни сменить легче — он их даже сожжёт, чтобы не было соблазна.
Но Гермиона ловкая и аккуратная, отмеряет пять капель, выпивает и, блаженно потянувшись, встаёт с кровати.
— Куда ты? — спрашивает он, приподнимаясь на локте.
— Посмотрю, как там Скорпиус, и сделаю нам чай.
Суббота — однозначно любимый день Драко.
Маленький Скорпиус мирно сидит на руках Гермионы, уплетая яблочное пюре. Одним глазом он следит за материнской рукой, подносящей ложку с едой, а вторым жадно всматривается в голубей, которых подкармливает Драко.
— Ох, ну Скорпиус, — Гермиона прячет улыбку в складках шарфа и пытается отложить ложку, чтобы убрать пятно на кофте сына.
— Давай я, — Драко выбрасывает остатки семян птицам и, достав палочку, склоняется над Скорпиусом. Тот замирает, увидев, что отец к нему наклонился, а потом резко чихает.
Драко покрывается яблочным пюре и морщится, пытаясь вспомнить очищающее заклинание, но у него не выходит. Гермиона замечает запинку мужа, отчего у неё на лбу снова проступает вертикальная складка.
— Подержи, — говорит она и передаёт ему сына. — Экскуро.
Миг, и оба — сын и муж — снова принимают опрятный вид.
Драко думает, что ему повезло с Гермионой и с тем, что она быстро соображает.
О чём думает Гермиона, он не знает, но обеспокоенный взгляд, которым она осматривает его, заставляет Драко напрячься.
Утром Драко не напоминает Гермионе о зелье. Не решается. Вчера вечером у неё болела голова, и он опять вспомнил о предупреждении зельевара. Может, если постепенно снизить дозу, то удастся протянуть дольше? Конечно, они будут чаще ссориться, возможно, чуть реже спать вместе, но они, по крайней мере, останутся семьёй…
Нет.
Драко мотает головой, отвлекаясь от созерцания завтрака.
Он не поступит так с Гермионой. Он всё для себя решил.
— Милая, — Драко зовёт жену едва слышно, не желая сильно тревожить. Она уже несколько дней ходит задумчивая и нервная, а сейчас и вовсе ведёт себя так, словно находится где-то не здесь. Уже добрых пятнадцать минут ковыряет омлет вилкой, не съев ни кусочка.
Гермиона отвлекается от своих мыслей и поворачивается к нему.
— А кофе… — Драко заметил, что вчера они не пили вечерний чай. А сегодня она забыла сварить ему кофе.
— Ах да, — Гермиона поспешно выходит из-за стола, направляясь на кухню. — Я сейчас.
Спустя несколько минут она возвращается с чашкой кофе в одной руке и флаконом зелья в другой. У Драко сжимается сердце.
Сейчас или никогда.
— Гермиона…
— Да, Драко? — её руки слегка потряхивает, и страх за её жизнь становится ещё сильнее.
— Я забыл тебе сказать, что говорил на днях с целителем.
Гермиона присаживается на своё место.
— И?
На этот раз ложь даётся намного сложнее, у Драко пересыхает горло, ему хочется пить, но Гермиона зачем-то поставила кофе подле себя, и тянуться за ним через весь стол…
— Драко, что сказал целитель? — в нетерпении она прикусывает губу.
— Ну, просто я сказал ему, что у тебя иногда болит голова, но в целом ты неплохо себя чувствуешь, — он тянет время, как может. Момент истины так страшит его, что нужные слова всё никак не идут на язык. Голова слегка кружится, и его подташнивает, а ладони уже давно такие мокрые, что хоть…
— Чёрт возьми, Драко, — Гермиона почти переходит на крик, — что сказал зельевар?!
И в ту же секунду прикрывает рот ладонью.
Зельевар?
Драко переводит взгляд с испуганной жены на флакон, затем на её трясущиеся руки, сжимающие чашку с кофе. Медленно возвращается к её мертвецки-бледному лицу.
Не может быть…
Он помнит, с чего начался их чайно-кофейный ритуал.
Это было через месяц после того, как с Пожирателями было покончено, и Штаб распустили по домам. Формально они ещё устраивали сборы, проводили собрания, вели занятия по защите. Но никто из «запасного» состава орденовцам уже был не нужен. Они выполнили свою миссию, и о них преспокойно забыли.
Драко в очередной раз проснулся от кошмара. Мокрый, испуганный, заплаканный, словно ребёнок. Но на этот раз он лежал в кровати, на чистом и мягком матрасе, а сзади его обнимала Грейнджер. И это было так знакомо. Так привычно и правильно, почти интимно.
Он не знал, что происходит между ними, во время войны некогда было вести эти разговоры, а когда всех разогнали по домам, Гермиона не пошла с ним, а осталась в «Норе».
Он хочет остановить её, вырвать флакон из рук и разбить об стену, накричать на Гермиону: за глупость, беспечность, за неоправданное доверие. Драко хочет, чтобы она забыла принять зелье или чтобы неловко выронила его из рук и оно пролилось на постель. Простыни сменить легче — он их даже сожжёт, чтобы не было соблазна.
Но Гермиона ловкая и аккуратная, отмеряет пять капель, выпивает и, блаженно потянувшись, встаёт с кровати.
— Куда ты? — спрашивает он, приподнимаясь на локте.
— Посмотрю, как там Скорпиус, и сделаю нам чай.
Суббота — однозначно любимый день Драко.
Маленький Скорпиус мирно сидит на руках Гермионы, уплетая яблочное пюре. Одним глазом он следит за материнской рукой, подносящей ложку с едой, а вторым жадно всматривается в голубей, которых подкармливает Драко.
— Ох, ну Скорпиус, — Гермиона прячет улыбку в складках шарфа и пытается отложить ложку, чтобы убрать пятно на кофте сына.
— Давай я, — Драко выбрасывает остатки семян птицам и, достав палочку, склоняется над Скорпиусом. Тот замирает, увидев, что отец к нему наклонился, а потом резко чихает.
Драко покрывается яблочным пюре и морщится, пытаясь вспомнить очищающее заклинание, но у него не выходит. Гермиона замечает запинку мужа, отчего у неё на лбу снова проступает вертикальная складка.
— Подержи, — говорит она и передаёт ему сына. — Экскуро.
Миг, и оба — сын и муж — снова принимают опрятный вид.
Драко думает, что ему повезло с Гермионой и с тем, что она быстро соображает.
О чём думает Гермиона, он не знает, но обеспокоенный взгляд, которым она осматривает его, заставляет Драко напрячься.
Утром Драко не напоминает Гермионе о зелье. Не решается. Вчера вечером у неё болела голова, и он опять вспомнил о предупреждении зельевара. Может, если постепенно снизить дозу, то удастся протянуть дольше? Конечно, они будут чаще ссориться, возможно, чуть реже спать вместе, но они, по крайней мере, останутся семьёй…
Нет.
Драко мотает головой, отвлекаясь от созерцания завтрака.
Он не поступит так с Гермионой. Он всё для себя решил.
— Милая, — Драко зовёт жену едва слышно, не желая сильно тревожить. Она уже несколько дней ходит задумчивая и нервная, а сейчас и вовсе ведёт себя так, словно находится где-то не здесь. Уже добрых пятнадцать минут ковыряет омлет вилкой, не съев ни кусочка.
Гермиона отвлекается от своих мыслей и поворачивается к нему.
— А кофе… — Драко заметил, что вчера они не пили вечерний чай. А сегодня она забыла сварить ему кофе.
— Ах да, — Гермиона поспешно выходит из-за стола, направляясь на кухню. — Я сейчас.
Спустя несколько минут она возвращается с чашкой кофе в одной руке и флаконом зелья в другой. У Драко сжимается сердце.
Сейчас или никогда.
— Гермиона…
— Да, Драко? — её руки слегка потряхивает, и страх за её жизнь становится ещё сильнее.
— Я забыл тебе сказать, что говорил на днях с целителем.
Гермиона присаживается на своё место.
— И?
На этот раз ложь даётся намного сложнее, у Драко пересыхает горло, ему хочется пить, но Гермиона зачем-то поставила кофе подле себя, и тянуться за ним через весь стол…
— Драко, что сказал целитель? — в нетерпении она прикусывает губу.
— Ну, просто я сказал ему, что у тебя иногда болит голова, но в целом ты неплохо себя чувствуешь, — он тянет время, как может. Момент истины так страшит его, что нужные слова всё никак не идут на язык. Голова слегка кружится, и его подташнивает, а ладони уже давно такие мокрые, что хоть…
— Чёрт возьми, Драко, — Гермиона почти переходит на крик, — что сказал зельевар?!
И в ту же секунду прикрывает рот ладонью.
Зельевар?
Драко переводит взгляд с испуганной жены на флакон, затем на её трясущиеся руки, сжимающие чашку с кофе. Медленно возвращается к её мертвецки-бледному лицу.
Не может быть…
Он помнит, с чего начался их чайно-кофейный ритуал.
Это было через месяц после того, как с Пожирателями было покончено, и Штаб распустили по домам. Формально они ещё устраивали сборы, проводили собрания, вели занятия по защите. Но никто из «запасного» состава орденовцам уже был не нужен. Они выполнили свою миссию, и о них преспокойно забыли.
Драко в очередной раз проснулся от кошмара. Мокрый, испуганный, заплаканный, словно ребёнок. Но на этот раз он лежал в кровати, на чистом и мягком матрасе, а сзади его обнимала Грейнджер. И это было так знакомо. Так привычно и правильно, почти интимно.
Он не знал, что происходит между ними, во время войны некогда было вести эти разговоры, а когда всех разогнали по домам, Гермиона не пошла с ним, а осталась в «Норе».
Страница 5 из 6
