Ирма. Инкарцеро

С возрастом она стала независимой и гордой, но с самыми дорогими ей людьми по-прежнему остаётся спокойной и молчаливой, немного замкнутой. Возможно, я просто не в состоянии понять такой характер, но меня ужасает, какой вред он может причинить. Ирма любит какой-то чудовищной, искажённой любовью — липкой, как паутина, прочной, как зачарованные цепи. Любовью, которую сложно увидеть. Ирма тянется к тому, кого любит, не замечая ничего вокруг, — она подобна слабому, но быстро растущему растению, которое нуждается в постоянной поддержке, подпитке, лишнем взгляде, жесте, добром слове. Это ранит её и страшит тех, кому она дорога. И за такую преданность положено платить.

После свадьбы Крауча Ирма Пинс становится библиотекарем Хогвартса (насколько мне известно — по настоянию Альбуса). Она больше не привязывается к людям, запираясь среди вековых манускриптов и пыльных книг, заглушая своё отчаяние тишиной библиотеки. Мы никогда не говорили об этом, но, полагаю, ей всегда было страшно попробовать ещё раз. Её личное внутреннее Инкарцеро всё ещё действует, но теперь оно направлено на учебники и справочники, на школьное озеро и монотонный скрип перьев в час, когда в библиотеку стекаются ученики. На вещи. Звуки. Идеи.

И мне горько оттого, что искренняя преданность и любовь, которых так мало остаётся в нашем мире, были отданы человеку, не готовому их принять и не сумевшему с достоинством от них отказаться.

Через много лет, после Турнира Трёх Волшебников, я узнаю о смерти Барти Крауча — пожалуй, слишком поздно. Библиотека предсказуемо закрыта, а Ирма не отвечает, когда я стучу в дверь её комнаты. За ужином она ничего не ест, а спина её неестественно выпрямлена — даже по её меркам. Я отвожу взгляд, когда она поворачивает голову. С лица пожилой женщины на меня смотрят глаза девочки из Шахматного клуба.

Распределяющая шляпа предлагала Ирме Пинс Когтевран, но в итоге отправила на Пуффендуй. Я знаю, почему.