Аудиенция

Когда Хенн Рау с его обычной назойливой непосредственностью попросился в гости к барраярскому императору, протокольная служба отказала ему не раздумывая. С монархом, кстати, не посоветовавшись. Аудиенция, да еще наедине, была бы для простого дипломата слишком большой роскошью — грубо говоря, раскрашенным рылом цетагандийский атташе по культуре не вышел. Эзар узнал, расстроился, что упустил такое развлечение, рыкнул на своих чиновников и приказал отыскать подходящий прецедент. Да поскорее.

Оказалось, цетагандийскому полковнику вполне по чину зайти сыграть с императором партию-другую. Дорка Справедливый, да не вертится он в гробу от поминания ежеминутно, еще до войны заложил основы барраярского валютного фонда, перекинувшись наедине в картишки с одним эскобарцем. Играл ли он честно, история умалчивает, но десять тысяч бетанских долларов выиграл.

Вопрос, во что играть, сразу стал предметом оживленных дискуссий между Эзаром и его давним знакомцем. Шахматы Эзар отмел под предлогом «негуманно», играть в кости Рау сам великодушно отказался, сославшись на то, что его везение выше среднестатистического, покер предоставлял его замаскированной гримом физиономии неоспоримое преимущество, а мудреную цетагандийскую головоломку с шариками и рычажками уже восьмой час подозрительно изучали ребята Негри, пыхтя от усердия. В результате сошлись на самом обычном подкидном дураке.

— Дурак, да еще подкидной… — мялся Рау, почему-то с недоверием поглядывая на окно. — А это не слишком опасно? Третий этаж все-таки.

— Не бойся, — пообещал Эзар, распечатывая колоду. — Ты персона уникальная, такими не разбрасываются.

Рау приосанился.

— Так, на что играем? — уточнил Эзар. — На деньги не буду. Это будет какой-то чертов политический казус, если император Барраяра возьмет деньги у проклятых цетагандийцев.

— А почему это ты у меня? — обиделся Рау. — Я, знаешь, не против выиграть.

— Тем более. В казне и так мышь повесилась, а император тратит деньги на цетагандийцев. Проклятых же. — Он обвел Рау взглядом и добавил безжалостно: — Причем смазливых.

— И ничего у меня не смазано! Я гем-грим всегда аккуратно накладываю. Или ты имеешь в виду нечто более пикан…

— Стоп, — твердо сказал Эзар. — Проехали. Это была шутка относительно твоей несуразно миловидной внешности.

— О, рад, что кажусь тебе привлекательным… Значит, мы можем сыграть на желание.

— Какое такое желание? — неодобрительно переспросил Эзар.

— На плотское, на какое же еще.

Император икнул:

— И как ты себе это представляешь?

— Если я выиграю, то разделю с тобой подушку! — гордо сказал Рау. — А если выиграешь ты, ну, ты разделишь подушку со мной.

— Нет уж, мне мои подушки нужны целыми и делиться я ими не собираюсь, — проворчал Эзар. Он посмотрел на перекошенные от разочарования линии фиолетового с оранжевым грима и сжалился: — Можем сыграть на раздевание.

— Если ты выиграешь, ты меня раздеваешь?

— Вот еще. Сам, все сам. — Эзар вспомнил свои давние труды по распаковке цета и решил, что больше такого не потянет.

Рау вздохнул.

— Ладно, — сказал он кротко. — Давай, бросай своего олигофрена.

Первый кон Эзар выиграл подозрительно легко. Конечно, Рау есть Рау, и когда раздавали ум, то он явно побежал любоваться на какой-нибудь особо красивый закат — или особо симпатичную задницу. Но и сам Эзар сейчас так крепко задумался, что же за холера заставила его давнего знакомца просить о личной аудиенции, что чуть козырного туза десяткой не побил.

— Твоя взяла, — цет сдернул с руки браслет и картинным жестом бросил его на пол. Металлическая штуковина покатилась с неожиданным грохотом и звоном, и за дверью кто-то сдавленно охнул.

— Все нормально, не дергайся, — произнес император громко и членораздельно. Некто за дверью притих.

— А я и не дергаюсь. — простодушно сказал Рау. — Я ерзаю. Это у тебя тут стулья неудобные.

— Неудобные! Видел бы ты мою парадную тронную табуретку…

— Табуретку? Зачем?

— А это я так пошутил однажды, понимаешь, — тоскливо вздохнул Эзар. — Оказалось, мои графы шуток не понимают, дураки такие…

— Подкидные?

— Я тебе не Безумный Юрий, — отрезал император. — Кстати, ты снова продул.

Второй браслет, грохоча, покатился за первым. За дверью чем-то заскрипели — возможно, зубами.

— Кто это там? — опасливо поинтересовался цетагандиец. Будто сам не понимал.

— А, это мои орлы из СБ… Ты просил аудиенцию наедине? Просил. Вот мои СБшники теперь и прячутся за дверями и нервно грызут косяки, пока Мое Величество сидит с тобой один на один.

— Как интересно, — удивился Рау. — Вот откуда эта замечательная резьба по всему дворцу… А у нас косяки курят. И орлов кормят, чтобы не ели что попало.

— Ты похоже, уже накурился…