Фандом: Ориджиналы. На Биннеланде жутко холодно, дождливо и ветрено, и это — самая непреложная истина из всех непреложных истин, которые семнадцатилетнему Игнату Алфёрову приходилось усваивать.
Добавить в моё избранное
13 мин, 16 сек 14820
— Горячий шоколад по изидорскому рецепту — отличное средство от простуды, — хмыкнул незнакомец вполне довольно и уже гораздо мягче, что в другой момент показалось бы Алфёрову практически издевательством, после чего протянул кружку с молоком.
Кружку со спасительной жидкостью Игнат почти выхватил из рук хозяина этого дома, даже на секунду не задумавшись, насколько, должно быть, невежливо это выглядело со стороны. В голове Алфёрова в тот момент, вообще, никаких мыслей не было. Была лишь потребность хоть как-нибудь заглушить пожар у себя внутри. Рот, горло — всё горело, словно там сейчас находился самый настоящий огонь. И он не находил в себе никаких сил терпеть это даже секундой дольше.
Молоко Игнат выдул практически сразу, пожалуй, в один-единственный глоток, хотя оно и было тёплым. Впрочем, уже за то, что оно несколько притупило жжение от горячего шоколада, можно было ему простить его температуру. Незнакомец забрал обе кружки из рук своего гостя и поставил их на стул, что стоял неподалёку. Как ни странно — единственное до этого не заставленное место.
Незнакомец казался очень довольным. Но Игнат не чувствовал — почему-то — на него злости. На этого человека, казалось, вообще невозможно было сердиться. Алфёров, во всяком случае, никак не мог это сделать, хотя и пытался — уж после этой выходки с острым горячим шоколадом вполне можно было рассердиться. Испортить такое потрясающее лакомство — во всяком случае, о шоколаде все так говорили, хоть Игнату никогда не удавалось раньше его попробовать.
Следовало, однако, отдать преподнесённому напитку должное — Игнат Алфёров действительно согрелся. А ещё его неумолимо стало клонить в сон. Глаза почти слипались, и на диванчике Игнат в итоге вытянулся, накрыв себя пледом почти с головой. В голове ещё вертелись какие-то глупые мысли, но и они словно ползли, неспешно и почти лениво. Игнату было тепло и хорошо. И очень уютно лежать — вот так, на чужом диване, слыша мерный стук капель о стекло. И всё это было где-то далеко — и дождь, и ветер, и приют. Даже чувство голода приутихло, ушло на второй план. Алфёров зевнул и попробовал устроиться на диване ещё удобнее — чтобы совсем захотелось заснуть.
— Не взламывай больше машину Гарольда, пожалуйста, — мягко улыбнулся незнакомец, подкладывая под голову своему гостю откуда-то взятую подушку. — А то он мне задаст такую трёпку, что и отцу не удавалось.
Игнат слышал это словно не совсем рядом с собой — он уже успел закрыть глаза и погрузиться в то состояние полудрёмы, когда невозможно понять, что происходит наяву, а что — нет. Он сквозь сон слышал, как хозяин комнаты поднимается с пола, слышал его шаги, слышал, как отпирается дверь, слышал стук капель и завывание ветра где-то в трубе, но всё это теперь было где-то далеко-далеко и совершенно неважно, а ещё — словно не с ним. В голове всё совсем поплыло, и Алфёров окончательно провалился в сон.
Кружку со спасительной жидкостью Игнат почти выхватил из рук хозяина этого дома, даже на секунду не задумавшись, насколько, должно быть, невежливо это выглядело со стороны. В голове Алфёрова в тот момент, вообще, никаких мыслей не было. Была лишь потребность хоть как-нибудь заглушить пожар у себя внутри. Рот, горло — всё горело, словно там сейчас находился самый настоящий огонь. И он не находил в себе никаких сил терпеть это даже секундой дольше.
Молоко Игнат выдул практически сразу, пожалуй, в один-единственный глоток, хотя оно и было тёплым. Впрочем, уже за то, что оно несколько притупило жжение от горячего шоколада, можно было ему простить его температуру. Незнакомец забрал обе кружки из рук своего гостя и поставил их на стул, что стоял неподалёку. Как ни странно — единственное до этого не заставленное место.
Незнакомец казался очень довольным. Но Игнат не чувствовал — почему-то — на него злости. На этого человека, казалось, вообще невозможно было сердиться. Алфёров, во всяком случае, никак не мог это сделать, хотя и пытался — уж после этой выходки с острым горячим шоколадом вполне можно было рассердиться. Испортить такое потрясающее лакомство — во всяком случае, о шоколаде все так говорили, хоть Игнату никогда не удавалось раньше его попробовать.
Следовало, однако, отдать преподнесённому напитку должное — Игнат Алфёров действительно согрелся. А ещё его неумолимо стало клонить в сон. Глаза почти слипались, и на диванчике Игнат в итоге вытянулся, накрыв себя пледом почти с головой. В голове ещё вертелись какие-то глупые мысли, но и они словно ползли, неспешно и почти лениво. Игнату было тепло и хорошо. И очень уютно лежать — вот так, на чужом диване, слыша мерный стук капель о стекло. И всё это было где-то далеко — и дождь, и ветер, и приют. Даже чувство голода приутихло, ушло на второй план. Алфёров зевнул и попробовал устроиться на диване ещё удобнее — чтобы совсем захотелось заснуть.
— Не взламывай больше машину Гарольда, пожалуйста, — мягко улыбнулся незнакомец, подкладывая под голову своему гостю откуда-то взятую подушку. — А то он мне задаст такую трёпку, что и отцу не удавалось.
Игнат слышал это словно не совсем рядом с собой — он уже успел закрыть глаза и погрузиться в то состояние полудрёмы, когда невозможно понять, что происходит наяву, а что — нет. Он сквозь сон слышал, как хозяин комнаты поднимается с пола, слышал его шаги, слышал, как отпирается дверь, слышал стук капель и завывание ветра где-то в трубе, но всё это теперь было где-то далеко-далеко и совершенно неважно, а ещё — словно не с ним. В голове всё совсем поплыло, и Алфёров окончательно провалился в сон.
Страница 4 из 4
