Кукловод

— С другой стороны, нам хоть будет чем отбиться в случае атаки.

— Ты, кажется, недавно назвал наши мечи бесполезными…

— Ты читать умеешь? Значит, в состоянии прочитать со свитка. А элементали остальное сделают за нас. Я посмотрю, как желтомордым понравятся их же молнии!

Я чуть не выплюнула вино на Цицерона. За ужином мы успели приговорить целую бутылку, так что я вначале списала слова легионера за галлюцинации. Но по круглым и блестящим, как септимы, глазам Хранителя, поняла — зря.

— Подумай, о чём говоришь! Твои элементали и нас заодно поджарят, как цыплят на углях.

— Мы-то успеем отбежать. А там пусть хоть в порошок друг друга сотрут, провалиться бы им всем в Обливион!

— Да если не довезём груз, нам так всыпят, что лучше бы…

Но окончание фразы я не услышала, вынужденная догонять мигом подскочившего Цицеро. Морозный воздух быстро сомкнул кольцо за нашими спинами; будто и не было отдыха в тепле и сытной пищи. Я бешено неслась по скользким улицам, уже не понимая, Цицерон ли мелькает впереди, или это чья-то тень так жестоко играет с моим воображением. Но вдруг я оказалась на освещённой масляными лампами широкой улице, на обочине которой — кто бы мог подумать? — выстроились огромные крытые повозки, утыканные красными штандартами. Под неровно пляшущим светом поочерёдно ходили двое конвоиров, сверкая стальными шлемами в бликах огней. Мой спутник был сокрыт тенью покатой крыши. Он не двигался, только губы что-то тихо шептали, но я не смогла разобрать слов. Он улыбнулся мне, будто только сейчас заметив, и бесшумно извлёк кинжал.

— Что ты делаешь?

— Слышащая хочет свитки?

— Нахрена мне свитки?! Кто из нас по твоему гениальному плану будет убивать этих тварей?

— Они, конечно. — Хранитель указал остриём кинжала на охранников повозок.

— Рехнулся, их всего двое!

— Да не эти тупицы! Мы тихо свистнем свитки, а когда утром караван выйдет за город, их там будет ждать сюрприз, ха-ха! Слышащей не нравится план?

Цицерон обрекал всех тех людей на смерть. Я хотела добыть соль, но не так же…

— Где гарантия, что они справятся с атронахами, притом, сделав всё правильно?

— Фи, Элис, такое чувство, что ты книжек не читала. Ядро разрушается сильным магическим воздействием, и где ты среди этих солдафонов увидела мастеров-волшебников? Человечки помахают мечами, очищая ядра от ненужной оболочки, попутно повеселятся под молниями… — имперец тихонько захихикал. — Всё, жди меня здесь, и не вздумай нас выдать!

Стоит ли говорить, что Цицеро не заметил ни один таракан? Уже через полчаса мы сидели в съёмной комнате в трактире, рассматривая закорючки на тяжёлых пергаментах. Лично мне распознать нужные нам чары помогли только изображения атронахов грозы во главе листов — все заклинания были написаны на даэдрике, который, к моему сожалению, не преподавали в лондонских школах. А вот Хранитель был, кажется, с ним знаком: он торопливо вчитывался в тексты и рассортировывал свитки, коих, полагаю, из-за вредности, умудрился умыкнуть гораздо больше пяти.

— Зачем? — спросила я, лениво жуя булочку. Шорох пергамента распугал и без того вялые мысли, поэтому я отчаянно пыталась не заснуть.

— Слышащая такая ску-чная. С этими заклинаньицами можно устроить столько веселья!

— И каким количеством трупов измеряется твоё веселье?

— Оторванные у живых конечности считать? — невинно улыбнулся Хранитель. Я только фыркнула и продолжила жевать.

Через несколько часов мы убили небольшой имперский отряд. Засада была устроена в лесу, на узкой полосе Серебряной дороги, извивающейся среди пышных деревьев. Мы с Цицероном быстро прочитали заклинания призыва, и пять смертельно прекрасных элементалей грозы окружили имперцев со всех сторон. Солдаты даже не заметили нас в горячке боя; они бились храбро и слаженно, но это не помогло им спастись — я с ужасом наблюдала, как буквально за несколько минут атронахи превратили живых людей в поджаренные, дымящиеся трупы. А затем настал наш черёд.

— Ха-ха, неплохое… веселье… — промямлил Хранитель, когда в землю перед нашими ногами начали бить молнии. Он оттолкнул меня с пути одной из них, а затем — в это было невозможно поверить — с одним только кинжалом бросился в самую гущу стихии. Я в замедленной съёмке наблюдала, как Цицеро танцует вокруг элементалей, будто отсекая невидимые нити, удерживающие их каменные тела в воздухе. Они всё таяли и осыпались, так и не сумев ни разу попасть в неуловимого убийцу; одним росчерком кинжала Хранитель разметал по земле последних чудовищ, да так и застыл, растрёпанный, шумно вдыхая пропахший озоном и гарью воздух.

— Слабаки! Кажется, кое-кто должен сказать мне «спасибо», — он всё ждал ответа, но я не могла говорить, поражённая тем, что мы наделали. Что я наделала. Десять тел на дороге — десять новых билетов на страшный суд.