Кукловод

Руки всё сделали сами — разум был где-то очень далеко, наивно поражаясь абсурдному ужасу происходящего. Время змеёй свернулось у моих ног, мир выцвел, а слишком медленное сердцебиение мешало двигаться. Я лишь услышала, как стрела с сочным хлюпаньем вошла в плоть принца разрушения; взгляд же не мог оторваться от совершенно других глаз.

Он просил меня остановиться. Стоявший в десятке футов и далёкий, как Солнце, Шео был таким живым. Он чуть морщился от росы, промочившей края брюк, и от стягивающей запястья грубой верёвки.

— В первый раз это было в твоём сне, — проскрежетал Мерунес, доставая стрелу из щеки, — но прямо сейчас я сломаю твои кости по-настоящему!

Я достала новую стрелу из колчана и выстрелила вновь. Дагон чуть дёрнулся — стрела чиркнула по носу и впилась в самый уголок правой глазницы. Демон с лёгкостью вытащил и её, застрявшую более чем на три дюйма, и с хохотом переломил двумя пальцами. Я тупо смотрела на это и пыталась найти другие варианты. Их не было. Очевидно, что даэдра не убить простой металлической зубочисткой, но робкая надежда до последнего отравляла душу.

Но принц не спешил выполнять угрозу. Одна из рук — которых у него, кстати, было четыре — направляла меч не на меня. Быть бы мне искрой, свободной и яркой, я бы сожгла чудовище изнутри. Но огонь разъедал само небо; мне кажется, наши души горели в том же огне.

— Пора заканчивать, — кто-то сказал за моей спиной.

Дагон занёс меч. Всё. Птицы замертво падали со своих гнёзд, трава жухла и осыпалась под ногами, младенцы в колыбелях заливались плачем; а если этого не было, если мир не горевал о том, что сейчас случится, то я не хочу жить в таком мире.

Его не будет? Не будет его?!

Шео не опускал головы, от его взгляда хотелось выть.

— Ты ещё можешь уйти, — Мефала очутилась совсем близко. Воздух был соткан из её шёпота.

— Уйти?! Ты обещала! Ты!

Я упала на землю, почти ничего не видя. Думала, что умру от этой боли. Но меня коснулась чья-то рука. Хотелось отгрызть её, отрезать… Разум не мог ненавидеть сильнее, но сердце, тупой кусок мяса, всё поняло правильно.

Кто-то обнял меня, прижал к себе, согрел сведённые судорогой пальцы. Я не двигалась; дышать не могла; но узнала.

— Тш-ш, сейчас будет легче. Не трясись так, у тебя вот-вот сердце остановится.

И пусть. В этот миг оно бьётся вечно, когда я в кольце твоих рук, вдыхаю запах грозового лета, и знаю, что каким-то сказочным чудом всё будет хорошо. Потому что главное — это…

— Понравилось? Я честно пытался не переигрывать, но ты была на высоте.

Сначала я не врубилась. Да и потом тоже, но Шеогорат отстранился — расплавленное золото плескалось в его глазах, цвет веселья и триумфа, а на губах была такая улыбка, за которую ещё секунду назад можно было с лёгкостью умереть. Но послышался первый смешок — и до меня дошло.

Лондон, перестрелка — ни царапины. Внезапно умершие преследователи. Я подскочила на ноги, озираясь по сторонам. Тамриэль, погоня за ингредиентами, которые буквально сами лезли в руки. Они все теперь смеялись — даже Дагон, одной рукой вытирая слёзы, а остальными держась за живот. Портал — ловушка; они просто залезли в мою голову и слегка пощекотали нервы. Ждали. Наблюдали. Зрители.

А кукловодом был он.

Я выхватила пистолеты, родные Глок и Зиг-Зауэр, и выпустила в его голову все пули. Щёлкнули затворы; тогда я отбросила железки и бросилась на него. Шеогорат перехватил мои запястья, весёлый, невредимый.

— Семеро из этих олухов теперь должны мне по желанию. Я сделал их, как котят — они думали, ты всё-таки сбежишь! Полагаю, будет справедливо отдать одно из них тебе.

— Сдохни.

— Не… Постой, до тебя ещё не дошла шутка?

— Дай Дагону отрубить тебе голову. Умри, растворись, исчезни.

— Ха-ха! И правда не дошла, надо же… Ничего, смертные никогда не обижаются долго.

Он подмигнул мне и снова улыбнулся. Тогда я вырвала руки, выхватила ещё стрелу и воткнула ему в шею.

— Элис! Элис… Ты правда расстроилась?

— Ваббаджек.

— Что?

— Моё желание.

Шеогорат вынул стрелу, задумчиво повертел в руках. Он хотел подойти, но я метнулась назад.

— Сейчас.

Он вздохнул и превратил стрелу в посох, протягивая его мне.

— На землю.

— Боишься, он укусит?

— Брось его на землю!

— Ладно, на! Забирай.

Ваббаджек подкатился ко мне, почти касаясь кед. Я быстро подняла его, схватив так сильно, что пальцы занемели. Это был билет домой, билет отсюда.

— И ты ничего не скажешь? Вернёшься в то болото? Мы же так хорошо начали! Сколько там твоих человеческих лет? Здесь хотя бы не так скучно.

— Что я должна ответить. Трястись от страха за тебя было интересно. Я обожаю, когда надо мной смеются и бьют в спину. Так?