Кукловод

— Не хочешь? Почему не хочешь?! Умоляй меня, никчёмная сука, и тогда — может быть — я отпущу тебя. Если сможешь…

Правую ногу скрутило и вывернуло наизнанку. Против воли я смотрела, как она превращается в кровоточащий кусок мяса.

— Уйти…

На левую ногу опустилась гнилая когтистая рука, ломая одновременно все кости. Их обломки торчали из-под пузырящейся кожи.

— На этом!

Но я не собиралась никуда идти. Уже бы только умереть. Глаза моментально заволокли слёзы. Вот так, в агонии, я пыталась что-то произнести, что-то хорошее и важное, прекращающее эту пытку, но они только помогали мне.

— Будешь молчать, и сдохнешь здесь — а он продолжит жить, не вспомнив о тебе, жалкая тупая сука.

Они помогали мне держаться. Даэдра, решившие поиграть. Кукловоды. Я не знала, кто из них разрывал меня на части, кто шептал обжигающе на ухо, да и не было никакой разницы. Разум запретил себе слова, и послушное тёплое тело могло царапаться и выть в своё удовольствие. Я не видела, но помнила — белые волосы, широкую улыбку. Почему-то не возникало сомнений, чья жизнь была важнее.

Я ещё не знала, как сильно ошиблась.

— Не хочешь…

Черноволосая женщина вновь появилась из темноты и почти заботливым движением пригладила мои волосы. Когда она отняла руку, её ладонь была красной.

Хорошо, они не додумались дать мне зеркало.

— Он был уверен, что ты справишься. Но кому, как не нам, удивляться смертным с вашей способностью порой творить невозможное. Он будет жить — но вскоре ты этого не захочешь.

Я наконец почувствовала, как исчезаю.

И появляюсь где-то ещё.

Стояло тёплое летнее утро. Сквозь дрожащие веки мягко светило солнце. Я протёрла глаза руками, чтобы стереть яркие блики, и начала подниматься с земли. Здесь было приятно — шорох далёкого леса дополнял щебечущие птичьи голоса, а запах лесных трав лоскутами полз по траве.

За мной наблюдали.

Они окружили поляну. Хирсин, любовавшийся бабочками; ковыряющая пальцем пень Вермина; прикрывшая глаза Меридия; застывший со скрещенными руками Молаг Бал; хмурый и сосредоточенный Боэтия; Ноктюрнал с гигантскими воронами на плечах; Периайт, отрывающий крылья жуку; вопросительно поднявшая бровь Мефала; Сангвин, салютующий бокалом с чем-то, похожим на кровь; Хермеус Мора, моргающий одновременно всеми глазами; ковыряющий веткой в зубах Малакат; чем-то недовольный Клавикус Вайл, сегодня без Барбаса; Намира, приглаживающая ладонью волосы; сидевшая в тени клёна Азура. Ноги будто приросли к земле: тяжесть этих взглядов, любопытных, наблюдающих, где-то даже радостных, могла расплющить не одну звезду. Тысячи мыслей пронеслись в моей голове и мигом спрятались подальше от живой силы этих всемогущих существ. Я и сама хотела убежать за ними вслед, ведь вся эта гонка вдруг стала бессмысленной и обречённой на провал.

Влажная от волнения ладонь несмело сжимала лук. Как он у меня оказался? Я вспомнила, как мерзкий обманщик Ильмерил всучил его мне сразу перед тем, как закинуть в портал. Я сопротивлялась, но рука сама схватила знакомый предмет… Рука…

Почему она целая?! Я уставилась на свои пальцы, словно видела их впервые. Меня же только что пытали и почти убили, как можно было забыть об этом?

Впереди раздался смешок. Черноволосая женщина, теперь так легко узнаваемая, с презрительной ухмылкой смотрела мне в глаза.

— Долго же до тебя доходило, — произнесла Мефала шелестящим, как ночной ветер, голосом.

— Что… произошло? Почему я не умерла?

— Потому что мы этого не хотели, тупая ты курица! — прогремел приближающийся ко мне Молаг Бал, — Твои кости были такими хрустящими! Как я хочу снова раздавить и сломать их все! Но ещё не время…

По мере того, как они говорили, солнце чернело и выцветало. Перед глазами плыл туман; выдержать одно только присутствие принцев даэдра было почти невозможно. Я опустилась на землю, ловя ртом воздух. Изумрудная трава волнами поднималась в мою сторону, ещё немного — и поглотит, опутает корнями и сравняет с землёй. И — какая ирония — голос самого ненавистного тогда существа вернул меня к жизни.

— Какая же ты жалкая.

Этот рычащий скрип мог принадлежать только Мерунесу Дагону. Я подскочила, как ужаленная, и мигом развернулась.

Среди зелени и неба он бросался в глаза выжженным алым пятном; стоя во весь гигантский рост, он рогами, казалось, мог разорвать облака. Тем крошечнее выглядела на его фоне сутулая фигура в тёмном пальто. Карие глаза смотрели на меня с сожалением; шея была опущена под тяжестью приставленного к ней меча. Я почувствовала, что таю. Внезапно и тяжёлые взгляды, и горький, как пепел, воздух, потеряли всякое значение — я могла за мгновение домчаться до рогатого демона и голыми руками разорвать его на части. Но ведь не с голыми руками я пришла к нему.

Стрела испустила радостный вздох.