Фандом: Гарри Поттер. Когда ты влюбляешься впервые, всегда кажется, что это раз и навсегда. Но бывает и так, что человек просто не тот, кто нужен.
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 16359
Ей совершенно плевать на окружающих — застанет ли их кто-нибудь сейчас, или нет. Хочется лишь одного — растянуть этот миг до бесконечности. Миг рядом с ним.
И тогда мелькает отрешенная мысль: если в мире и существует счастье, то это именно оно.
— Друэлла, твои девочки уже так выросли, — вздыхает тетка Вальбурга, прибывшая сегодня с визитом.
Белла и любит, и не любит тетку одновременно. Нельзя не восхищаться идеально-ровной осанкой Вальбурги Блэк, ее холодным достоинством, умением подать себя так, что все остальные ощутимо склоняют головы перед «мадам», как ее в шутку называет родной брат Альфард. Белле хочется быть похожей на тетку с ее чуть ленивой грацией и умением одним только выражением глаз передать все, что она думает о конкретном человеке. И когда Белле говорят, что она очень похожа на Вальбургу в молодости, по ее губам скользит счастливая улыбка. Ведь Вальбурга Блэк для повзрослевшей Беллы — недостижимый идеал.
Но есть у этого идеала и другая сторона. Сторона некрасивая, можно даже сказать, уродливая. Белла всего лишь раз видела ее и отчаянно страшилась, как бы в этом сходстве со временем подобная черта ни проснулась и в ней. В ярости Вальбурга Блэк теряла здравый смысл, приходуя собственного ребенка жалящими проклятиями, не оставляющими и следа на коже, но ранящими не хуже Трех Особых. Белла до сих пор помнит побелевшее до синевы лицо кузена, выступившую кровь на искусанных губах и упрямый непокорный огонь, не утихающий в его глазах.
«Сириуса Блэка таким не сломить», — читает она в глазах малолетнего наследника рода Блэк, и ей хочется зажмуриться, чтобы не видеть перекошенное от бессильной ярости прекрасное лицо Вальбурги.
«Я не стану такой», — обещает Белла себе, потихоньку убираясь подальше от разыгравшейся семейной драмы, не предназначенной для чужих глаз.
— Мы подумываем уже о помолвке, — соглашается мать, и Белла вновь прислушивается к разговору.
— Подслушиваешь? — раздается спокойный голос старшей сестры. Меда останавливается рядом, как и всегда, с книгой в руках. Ее лицо спокойно, словно происходящее за дверьми не касается ее никоим образом.
— Там говорят о помолвке, — шепотом отвечает Белла, вновь приникая к приоткрытой двери. — Похоже, тебе уже нашли жениха. Интересно?
— Без разницы, — равнодушно пожимает Меда плечами и уходит, а Белла удивленно смотрит ей вслед. Как такое может быть без разницы? Ведь с этим человеком предстоит прожить всю жизнь…
Ее передергивает, кода она представляет, что рядом с ней окажется кто угодно, кроме Люциуса Малфоя. «Не бывать этому», — решает для себя Белла и вновь обращается в слух.
— Лестрейнджи достаточно родовитая семья, — задумчиво произносит Вальбурга, изящно отставляя чашку на журнальный столик. — Да и у Малфоев подрастает наследник. Мне кажется, они с Беллой будут прекрасной парой, как думаешь?
Мать хмурится, но потом кивает, и Белле кажется, что у нее в живот вмиг взлетают сотни мотыльков, пузырящееся чувство счастья окутывает ее с головой.
— А твою младшенькую можно было бы выдать за моего оболтуса, — добавляет Вальбурга. — Ему не помешает толика здравомыслия, коего предостаточно в Нарциссе.
— Не слишком ли близкий брак будет, все же они кузены?
— В Нарциссе от Блэков всего лишь половина, кровь Розье все сгладит, — покровительственно улыбается тетка, успокаивающе похлопывая Друэллу по руке. — Вот увидишь, стоит им подрасти, они сами поймут, насколько это правильное решение.
— Даже не знаю, мне надо будет посоветоваться с мужем.
— Как скажешь, дорогая, как скажешь.
И они начинают совсем отвлеченный разговор о нарядах, о прошедшем чаепитии Паркинсонов и о том, что Яксли не помешало бы похудеть, иначе скоро мантии мадам Малкин не будут на ней сходиться.
Белле не интересно слушать пустую болтовню, и она уходит к себе в комнату, чтобы наедине обдумать услышанный разговор. Если все сложится удачно… Она даже боится загадывать на будущее, чтобы не сглазить и не спугнуть нежданную фортуну.
Шестой курс Хогвартса для Беллы несется со скоростью снитча: начало сентября, походы в по-осеннему прекрасный Хогсмид, снежная зима, грядущая подготовка к ЖАБА, время, проведенное наедине с Малфоем… Все это сливается в безумную круговерть, увлекает ее за собой, заставляя забывать обо всем. Ей некогда смотреть по сторонам, она поглощена накрывшим с головой счастьем — Люциус ее. Такой, каким он никогда еще не был, -нежный, заботливый… и в то же время чуточку отстраненный.
Белле нравится проскальзывающая в их отношениях холодность, она не дает счастью стать приторно-сладким и превратиться в обыденность. Ей кажется, что вся ее жизнь сейчас — как полет на гиппогрифе или, что гораздо ближе, на фестрале. Есть опора под ногами, да и та невидимая, а взлеты чередуются с падениями, и от этого ее сердце заходится в диком восторге.
И тогда мелькает отрешенная мысль: если в мире и существует счастье, то это именно оно.
— Друэлла, твои девочки уже так выросли, — вздыхает тетка Вальбурга, прибывшая сегодня с визитом.
Белла и любит, и не любит тетку одновременно. Нельзя не восхищаться идеально-ровной осанкой Вальбурги Блэк, ее холодным достоинством, умением подать себя так, что все остальные ощутимо склоняют головы перед «мадам», как ее в шутку называет родной брат Альфард. Белле хочется быть похожей на тетку с ее чуть ленивой грацией и умением одним только выражением глаз передать все, что она думает о конкретном человеке. И когда Белле говорят, что она очень похожа на Вальбургу в молодости, по ее губам скользит счастливая улыбка. Ведь Вальбурга Блэк для повзрослевшей Беллы — недостижимый идеал.
Но есть у этого идеала и другая сторона. Сторона некрасивая, можно даже сказать, уродливая. Белла всего лишь раз видела ее и отчаянно страшилась, как бы в этом сходстве со временем подобная черта ни проснулась и в ней. В ярости Вальбурга Блэк теряла здравый смысл, приходуя собственного ребенка жалящими проклятиями, не оставляющими и следа на коже, но ранящими не хуже Трех Особых. Белла до сих пор помнит побелевшее до синевы лицо кузена, выступившую кровь на искусанных губах и упрямый непокорный огонь, не утихающий в его глазах.
«Сириуса Блэка таким не сломить», — читает она в глазах малолетнего наследника рода Блэк, и ей хочется зажмуриться, чтобы не видеть перекошенное от бессильной ярости прекрасное лицо Вальбурги.
«Я не стану такой», — обещает Белла себе, потихоньку убираясь подальше от разыгравшейся семейной драмы, не предназначенной для чужих глаз.
— Мы подумываем уже о помолвке, — соглашается мать, и Белла вновь прислушивается к разговору.
— Подслушиваешь? — раздается спокойный голос старшей сестры. Меда останавливается рядом, как и всегда, с книгой в руках. Ее лицо спокойно, словно происходящее за дверьми не касается ее никоим образом.
— Там говорят о помолвке, — шепотом отвечает Белла, вновь приникая к приоткрытой двери. — Похоже, тебе уже нашли жениха. Интересно?
— Без разницы, — равнодушно пожимает Меда плечами и уходит, а Белла удивленно смотрит ей вслед. Как такое может быть без разницы? Ведь с этим человеком предстоит прожить всю жизнь…
Ее передергивает, кода она представляет, что рядом с ней окажется кто угодно, кроме Люциуса Малфоя. «Не бывать этому», — решает для себя Белла и вновь обращается в слух.
— Лестрейнджи достаточно родовитая семья, — задумчиво произносит Вальбурга, изящно отставляя чашку на журнальный столик. — Да и у Малфоев подрастает наследник. Мне кажется, они с Беллой будут прекрасной парой, как думаешь?
Мать хмурится, но потом кивает, и Белле кажется, что у нее в живот вмиг взлетают сотни мотыльков, пузырящееся чувство счастья окутывает ее с головой.
— А твою младшенькую можно было бы выдать за моего оболтуса, — добавляет Вальбурга. — Ему не помешает толика здравомыслия, коего предостаточно в Нарциссе.
— Не слишком ли близкий брак будет, все же они кузены?
— В Нарциссе от Блэков всего лишь половина, кровь Розье все сгладит, — покровительственно улыбается тетка, успокаивающе похлопывая Друэллу по руке. — Вот увидишь, стоит им подрасти, они сами поймут, насколько это правильное решение.
— Даже не знаю, мне надо будет посоветоваться с мужем.
— Как скажешь, дорогая, как скажешь.
И они начинают совсем отвлеченный разговор о нарядах, о прошедшем чаепитии Паркинсонов и о том, что Яксли не помешало бы похудеть, иначе скоро мантии мадам Малкин не будут на ней сходиться.
Белле не интересно слушать пустую болтовню, и она уходит к себе в комнату, чтобы наедине обдумать услышанный разговор. Если все сложится удачно… Она даже боится загадывать на будущее, чтобы не сглазить и не спугнуть нежданную фортуну.
Шестой курс Хогвартса для Беллы несется со скоростью снитча: начало сентября, походы в по-осеннему прекрасный Хогсмид, снежная зима, грядущая подготовка к ЖАБА, время, проведенное наедине с Малфоем… Все это сливается в безумную круговерть, увлекает ее за собой, заставляя забывать обо всем. Ей некогда смотреть по сторонам, она поглощена накрывшим с головой счастьем — Люциус ее. Такой, каким он никогда еще не был, -нежный, заботливый… и в то же время чуточку отстраненный.
Белле нравится проскальзывающая в их отношениях холодность, она не дает счастью стать приторно-сладким и превратиться в обыденность. Ей кажется, что вся ее жизнь сейчас — как полет на гиппогрифе или, что гораздо ближе, на фестрале. Есть опора под ногами, да и та невидимая, а взлеты чередуются с падениями, и от этого ее сердце заходится в диком восторге.
Страница 4 из 8
