Фандом: Гарри Поттер. Когда ты влюбляешься впервые, всегда кажется, что это раз и навсегда. Но бывает и так, что человек просто не тот, кто нужен.
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 16358
— Ты меня слышишь? — Белла хлопает его по руке, отвлекая от мыслей. — Согласен на сделку?
— И что ты от меня хочешь? — ему любопытно, что предложит Белла в обмен на его помощь в Зельеварении.
Ни для кого ни секрет, что практически гениальная в чарах Белла Блэк едва может сварить простейшие зелья, а баллы на зачет наскребает при помощи лучшего друга. Но Люциуса в какой-то мере устраивает сложившаяся ситуация, ведь за каждую подсказку Белла отплачивает сторицей.
«Блэки не любят быть должниками», — задрав нос, бросает она и протягивает ему фолиант из отцовской библиотеки.
«Ты как?» — ловко обездвижив двоих шестикурсников, заглядывает в глаза поверженного Малфоя.
«Резче движение — и взмах, вот так!» — шепчет на трансфигурации, когда чашка так и остается чашкой, правда с усами.
И таких примеров много.
— Мне нужна помощь с этим дурацким проектом, — тяжело вздыхает она и смотрит каким-то особенным взглядом, от которого у Люциуса сердце пропускает удар.
— А взамен что?
— Я покажу тебе нечто, до чего еще никто не додумался, — подмигивает Белла, а затем хмурится: — Хотя, может, и додумались, кто знает.
Люциус заинтригован: Белла никогда не ищет легких путей, и каждое ее озарение похоже на вспышку сверхновой, о которых рассказывала Синистра.
— В семь в библиотеке, — соглашается Люциус, и Белла улыбается, легко касаясь губами его щеки.
— Буду ждать, — она уходит вперед, мягко покачивая бедрами, и Люциусу остается только наблюдать, как солнце путается в ее волосах.
— Ты что, решил пойти с Эйвери? — грозно хмурит она тонкие брови, остановившись напротив сидящего за библиотечным столом Малфоя.
Глаза Люциуса непроницаемы, но Белле хорошо видно затаившееся на самом дне ожидание. Иногда она не может понять его поступков: он то дразнит ее, подпуская к себе практически вплотную, то, наоборот, отталкивает, неделями не обращая на нее внимания. Ей не нравится подобное отношение, но она стискивает зубы и терпеливо ждет, когда пройдет очередная блажь Люциуса. И давит, давит в себе взрывной темперамент Блэков, готовый разорвать ее на две неравные части, потому что услышанные однажды слова про то, что он хотел бы видеть рядом с собой податливую и нежную девушку, долго не давали ей спокойно спать. И тогда-то Белла взялась перекраивать собственный характер, запирая на замки свою несдержанность, порывистость и съедающую ее заживо одержимость.
Белле даже кажется, что Люциус получает какое-то извращенное удовольствие, держа ее столь близко к себе, словно поставив на ней метку «Моя, не подходить!». И ей нравится ощущать на себе его собственнические замашки, ведь они перекликаются с ее тайными желаниями и чувствами.
— Ты против? — в его голосе насмешка, а перо легко скользит по ее запястью, щекоча тонкую кожу.
— Прекрати! — вспыхивает она, резко отдернув руку. — Я не шучу. Ты что, решил идти с этой рохлей?
— Она довольно симпатичная, — словно не замечая ее состояния, продолжает Люциус. — Да и фигура у нее ничего так.
— Ты… ты…
Белле не хватает слов, и вместо того, чтобы накинуться на него с кулаками, она огибает стол и, стремительно наклонившись, прижимается к его губам в поцелуе. Губы Малфоя приоткрываются от удивления, и Белла не упускает возможности перевести поцелуй из разряда простого прикосновения во что-то гораздо более интимное.
— Кхе-кхе, молодые люди, я вам не мешаю? — раздается над их головами раздраженный голос мисс Пинс, сухопарой молоденькой практикантки.
Они отскакивают друг от друга, старательно отводя глаза и бормоча извинения. Белла боится, что Люциус сейчас соберет книги и просто уйдет из библиотеки. Она уже открывает рот, чтобы выдавить неуклюжее извинение, как Малфой перехватывает поудобнее палочку и легким движением скидывает книги, тетради и письменные принадлежности к себе в сумку, а потом цепко берет Беллу за безвольную руку и уводит за собой.
Она и не смеет надеяться, что ее самая большая мечта сбылась. Не о единорогах же мечтать, живя в волшебном мире, верно?
Люциус не останавливается, пока они не покидают оживленные коридоры, и лишь потом замирает около стрельчатого окна. Солнечный свет проходит сквозь окна, ложась расчерченными квадратами на каменный пол, и Белле кажется, что и сам Люциус — как то солнце, такой же теплый и далекий. Его волосы сияют в косых лучах, и ей нестерпимо хочется зарыться в них пальцами… не так, как она это делала всегда — мимоходом, ничего незначаще, — а по-настоящему.
Она еще обдумывает последнюю мысль, а Люциус уже целует ее, сминает податливые губы, увлекая за собой. Его пальцы чуть сильнее сжимают ее плечи, скользят по шее к собранным резинкой волосам и, запутавшись там намертво, тянут ее голову назад, углубляя поцелуй до невозможности. Белле кажется, что обнять его сильнее у нее уже не получится, но каждое его движение доказывает, что она ошибается.
— И что ты от меня хочешь? — ему любопытно, что предложит Белла в обмен на его помощь в Зельеварении.
Ни для кого ни секрет, что практически гениальная в чарах Белла Блэк едва может сварить простейшие зелья, а баллы на зачет наскребает при помощи лучшего друга. Но Люциуса в какой-то мере устраивает сложившаяся ситуация, ведь за каждую подсказку Белла отплачивает сторицей.
«Блэки не любят быть должниками», — задрав нос, бросает она и протягивает ему фолиант из отцовской библиотеки.
«Ты как?» — ловко обездвижив двоих шестикурсников, заглядывает в глаза поверженного Малфоя.
«Резче движение — и взмах, вот так!» — шепчет на трансфигурации, когда чашка так и остается чашкой, правда с усами.
И таких примеров много.
— Мне нужна помощь с этим дурацким проектом, — тяжело вздыхает она и смотрит каким-то особенным взглядом, от которого у Люциуса сердце пропускает удар.
— А взамен что?
— Я покажу тебе нечто, до чего еще никто не додумался, — подмигивает Белла, а затем хмурится: — Хотя, может, и додумались, кто знает.
Люциус заинтригован: Белла никогда не ищет легких путей, и каждое ее озарение похоже на вспышку сверхновой, о которых рассказывала Синистра.
— В семь в библиотеке, — соглашается Люциус, и Белла улыбается, легко касаясь губами его щеки.
— Буду ждать, — она уходит вперед, мягко покачивая бедрами, и Люциусу остается только наблюдать, как солнце путается в ее волосах.
— Ты что, решил пойти с Эйвери? — грозно хмурит она тонкие брови, остановившись напротив сидящего за библиотечным столом Малфоя.
Глаза Люциуса непроницаемы, но Белле хорошо видно затаившееся на самом дне ожидание. Иногда она не может понять его поступков: он то дразнит ее, подпуская к себе практически вплотную, то, наоборот, отталкивает, неделями не обращая на нее внимания. Ей не нравится подобное отношение, но она стискивает зубы и терпеливо ждет, когда пройдет очередная блажь Люциуса. И давит, давит в себе взрывной темперамент Блэков, готовый разорвать ее на две неравные части, потому что услышанные однажды слова про то, что он хотел бы видеть рядом с собой податливую и нежную девушку, долго не давали ей спокойно спать. И тогда-то Белла взялась перекраивать собственный характер, запирая на замки свою несдержанность, порывистость и съедающую ее заживо одержимость.
Белле даже кажется, что Люциус получает какое-то извращенное удовольствие, держа ее столь близко к себе, словно поставив на ней метку «Моя, не подходить!». И ей нравится ощущать на себе его собственнические замашки, ведь они перекликаются с ее тайными желаниями и чувствами.
— Ты против? — в его голосе насмешка, а перо легко скользит по ее запястью, щекоча тонкую кожу.
— Прекрати! — вспыхивает она, резко отдернув руку. — Я не шучу. Ты что, решил идти с этой рохлей?
— Она довольно симпатичная, — словно не замечая ее состояния, продолжает Люциус. — Да и фигура у нее ничего так.
— Ты… ты…
Белле не хватает слов, и вместо того, чтобы накинуться на него с кулаками, она огибает стол и, стремительно наклонившись, прижимается к его губам в поцелуе. Губы Малфоя приоткрываются от удивления, и Белла не упускает возможности перевести поцелуй из разряда простого прикосновения во что-то гораздо более интимное.
— Кхе-кхе, молодые люди, я вам не мешаю? — раздается над их головами раздраженный голос мисс Пинс, сухопарой молоденькой практикантки.
Они отскакивают друг от друга, старательно отводя глаза и бормоча извинения. Белла боится, что Люциус сейчас соберет книги и просто уйдет из библиотеки. Она уже открывает рот, чтобы выдавить неуклюжее извинение, как Малфой перехватывает поудобнее палочку и легким движением скидывает книги, тетради и письменные принадлежности к себе в сумку, а потом цепко берет Беллу за безвольную руку и уводит за собой.
Она и не смеет надеяться, что ее самая большая мечта сбылась. Не о единорогах же мечтать, живя в волшебном мире, верно?
Люциус не останавливается, пока они не покидают оживленные коридоры, и лишь потом замирает около стрельчатого окна. Солнечный свет проходит сквозь окна, ложась расчерченными квадратами на каменный пол, и Белле кажется, что и сам Люциус — как то солнце, такой же теплый и далекий. Его волосы сияют в косых лучах, и ей нестерпимо хочется зарыться в них пальцами… не так, как она это делала всегда — мимоходом, ничего незначаще, — а по-настоящему.
Она еще обдумывает последнюю мысль, а Люциус уже целует ее, сминает податливые губы, увлекая за собой. Его пальцы чуть сильнее сжимают ее плечи, скользят по шее к собранным резинкой волосам и, запутавшись там намертво, тянут ее голову назад, углубляя поцелуй до невозможности. Белле кажется, что обнять его сильнее у нее уже не получится, но каждое его движение доказывает, что она ошибается.
Страница 3 из 8
