Фандом: Гарри Поттер. Когда ты влюбляешься впервые, всегда кажется, что это раз и навсегда. Но бывает и так, что человек просто не тот, кто нужен.
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 16357
— Дай посмотреть, — тут же отмирает Люци и опускается рядом с ней на колени. Его пальцы едва заметно вздрагивают, когда он прикасается к ее руке, а Белла думает, что ради его прикосновений можно вытерпеть и большую боль.
— Ничего страшного, — шепчет она, пытаясь незаметно вытереть навернувшиеся слезы, — это всего лишь пустяковый порез, скоро пройдет.
— Вот же глупая, — сердито отзывается он и достает из кармана чистый платок с вышитыми в уголке буквами Л и М. — Надо перевязать, мама так говорила.
Белла не спрашивает, почему мама Люци просто не заживляла ранку, как поступала в таких случаях ее собственная мать. Наверное, было что-то особенное в том, чтобы иметь возможность свободно проявлять свое внимание и заботу…
— Теперь гораздо лучше, — завязывая аккуратный узел, произносит Люци. И Белла впервые замечает, что у него глаза цвета осеннего неба.
— Беллатрикс Блэк, — сухо звучит голос МакГонагалл, и Белла шагает вперед, едва заметно обернувшись в сторону Люциуса. Но тот не смотрит на нее, скучающе разглядывая убранство зала и сидящих за факультетскими столами школьников.
«Все будет хорошо», — твердит она себе, переводя взгляд на Андромеду, расположившуюся за столом Слизерина, и та успокаивающе кивает. На голову Беллы опускается Шляпа.
В голове не звучат никакие голоса, да и света практически не видно. Все, что может заметить Белла, — это неясные очертания движущихся людей: они сталкиваются, расходятся, о чем-то беседуют, с кем-то спорят и смеются. Хоровод едва различимых лиц кружится у нее перед глазами, и Белле уже начинает казаться, что она попала в какую-то сумасшедшую какофонию, когда взгляд выхватывает скорчившихся на полу волшебников, дергающихся от пробегающих по их телам судорог. Она сильнее сжимает зубы, чтобы ни звука не сорвалось с ее губ от волной нахлынувшего ужаса. Она сильная, выдержит…
— Слизерин! — громко извещает всех Шляпа, и МакГонагалл стаскивает старый артефакт, мельком бросая на Беллу обеспокоенный взгляд. — С вами все в порядке? — тихо спрашивает она, не спеша отступить и дать Белле возможность слезть с этого чертового стула.
— Да, профессор, — едва слышно отвечает та, а потом, вдохнув побольше воздуха, расправляет плечи, натягивает на лицо улыбку и идет к столу под зелеными флагами Слизерина.
— Поздравляю! — крепко обнимает ее Андромеда. Остальные кивают, улыбаются, и Белле кажется, что все привидевшееся — это просто нервы. Ведь не может же этого быть на самом деле?
Белла с воодушевлением ждет, когда к ней присоединится друг детства, и даже прогоняет худосочного Розье, чтобы не смел занимать приготовленное для Малфоя место.
— Слизерин! — Люциус с важным видом отдает Шляпу МакГонагалл и шагает вперед, не глядя по сторонам. Это пусть другие вертят головами и радостно улыбаются окружающим, им, слизеринцам, проявлять подобные чувства незачем.
— Люци, сюда! — громко шепчет ему Белла, кивая на свободное место около себя, но тот не спешит опускаться на скамью, он некоторое время рассматривает своих однокурсников и лишь, когда Белла тянет его за мантию, все же усаживается за стол.
Белле не нравится подобная ситуация, словно она прилипала и вынудила несчастного Малфоя сесть рядом с ней. Но ведь это не так: они друзья вот уже много лет… и что с того, что она девчонка? Девчонки могут фору дать кому угодно, вот!
— Ты чего замер, Люци? — когда все сосредотачивают внимание на еде, все же обращается к нему Белла. — Мы же договорились, помнишь?
Малфой равнодушно пожимает плечами и накалывает кусочек разрезанной отбивной. И Белла понимает, сегодня ее друг не в настроении с ней говорить. Такое случается время от времени: он словно замыкается в себе, отгораживаясь от окружающего мира. Она знает, что надо просто переждать плохое настроение — и к ней снова вернется ее Люци. Мальчик, который прикладывал к ране платок и дул на сбитые колени. Мальчик, который всегда был для нее кем-то большим…
— Люциус! Люциус! — запыхавшись, догоняет его Белла. — Ты уже написал эссе для Слизнорта?
— Еще вчера, — лениво улыбается он, провожая взглядом незнакомую рейвенкловку.
— Люци-и-и, — тянет она, — а давай заключим сделку!
Глаза Беллы горят азартом, и Люциус невольно замирает, впервые рассматривая ее столь внимательно, словно только сейчас заметив произошедшие с ней изменения. Белла уже не та невысокая и юркая девчонка, уронившая материнское колдо с рояля, и не тот сорванец, с которым они несколько лет подряд строили каверзы гриффиндорцам. Совершенно незаметно для него она вытянулась, став изящной и чуточку эфемерной с этой буйной гривой черных кудрей, укрощенных зеленой лентой. И теперь ее губы, извергающие одну едкую шутку за другой, хочется не зажать ладонью, чтобы замолчала хоть на минуту, а поцеловать.
Люциус хмурится и не может понять, когда это Белла стала вызывать в нем совсем иной интерес.
— Ничего страшного, — шепчет она, пытаясь незаметно вытереть навернувшиеся слезы, — это всего лишь пустяковый порез, скоро пройдет.
— Вот же глупая, — сердито отзывается он и достает из кармана чистый платок с вышитыми в уголке буквами Л и М. — Надо перевязать, мама так говорила.
Белла не спрашивает, почему мама Люци просто не заживляла ранку, как поступала в таких случаях ее собственная мать. Наверное, было что-то особенное в том, чтобы иметь возможность свободно проявлять свое внимание и заботу…
— Теперь гораздо лучше, — завязывая аккуратный узел, произносит Люци. И Белла впервые замечает, что у него глаза цвета осеннего неба.
— Беллатрикс Блэк, — сухо звучит голос МакГонагалл, и Белла шагает вперед, едва заметно обернувшись в сторону Люциуса. Но тот не смотрит на нее, скучающе разглядывая убранство зала и сидящих за факультетскими столами школьников.
«Все будет хорошо», — твердит она себе, переводя взгляд на Андромеду, расположившуюся за столом Слизерина, и та успокаивающе кивает. На голову Беллы опускается Шляпа.
В голове не звучат никакие голоса, да и света практически не видно. Все, что может заметить Белла, — это неясные очертания движущихся людей: они сталкиваются, расходятся, о чем-то беседуют, с кем-то спорят и смеются. Хоровод едва различимых лиц кружится у нее перед глазами, и Белле уже начинает казаться, что она попала в какую-то сумасшедшую какофонию, когда взгляд выхватывает скорчившихся на полу волшебников, дергающихся от пробегающих по их телам судорог. Она сильнее сжимает зубы, чтобы ни звука не сорвалось с ее губ от волной нахлынувшего ужаса. Она сильная, выдержит…
— Слизерин! — громко извещает всех Шляпа, и МакГонагалл стаскивает старый артефакт, мельком бросая на Беллу обеспокоенный взгляд. — С вами все в порядке? — тихо спрашивает она, не спеша отступить и дать Белле возможность слезть с этого чертового стула.
— Да, профессор, — едва слышно отвечает та, а потом, вдохнув побольше воздуха, расправляет плечи, натягивает на лицо улыбку и идет к столу под зелеными флагами Слизерина.
— Поздравляю! — крепко обнимает ее Андромеда. Остальные кивают, улыбаются, и Белле кажется, что все привидевшееся — это просто нервы. Ведь не может же этого быть на самом деле?
Белла с воодушевлением ждет, когда к ней присоединится друг детства, и даже прогоняет худосочного Розье, чтобы не смел занимать приготовленное для Малфоя место.
— Слизерин! — Люциус с важным видом отдает Шляпу МакГонагалл и шагает вперед, не глядя по сторонам. Это пусть другие вертят головами и радостно улыбаются окружающим, им, слизеринцам, проявлять подобные чувства незачем.
— Люци, сюда! — громко шепчет ему Белла, кивая на свободное место около себя, но тот не спешит опускаться на скамью, он некоторое время рассматривает своих однокурсников и лишь, когда Белла тянет его за мантию, все же усаживается за стол.
Белле не нравится подобная ситуация, словно она прилипала и вынудила несчастного Малфоя сесть рядом с ней. Но ведь это не так: они друзья вот уже много лет… и что с того, что она девчонка? Девчонки могут фору дать кому угодно, вот!
— Ты чего замер, Люци? — когда все сосредотачивают внимание на еде, все же обращается к нему Белла. — Мы же договорились, помнишь?
Малфой равнодушно пожимает плечами и накалывает кусочек разрезанной отбивной. И Белла понимает, сегодня ее друг не в настроении с ней говорить. Такое случается время от времени: он словно замыкается в себе, отгораживаясь от окружающего мира. Она знает, что надо просто переждать плохое настроение — и к ней снова вернется ее Люци. Мальчик, который прикладывал к ране платок и дул на сбитые колени. Мальчик, который всегда был для нее кем-то большим…
— Люциус! Люциус! — запыхавшись, догоняет его Белла. — Ты уже написал эссе для Слизнорта?
— Еще вчера, — лениво улыбается он, провожая взглядом незнакомую рейвенкловку.
— Люци-и-и, — тянет она, — а давай заключим сделку!
Глаза Беллы горят азартом, и Люциус невольно замирает, впервые рассматривая ее столь внимательно, словно только сейчас заметив произошедшие с ней изменения. Белла уже не та невысокая и юркая девчонка, уронившая материнское колдо с рояля, и не тот сорванец, с которым они несколько лет подряд строили каверзы гриффиндорцам. Совершенно незаметно для него она вытянулась, став изящной и чуточку эфемерной с этой буйной гривой черных кудрей, укрощенных зеленой лентой. И теперь ее губы, извергающие одну едкую шутку за другой, хочется не зажать ладонью, чтобы замолчала хоть на минуту, а поцеловать.
Люциус хмурится и не может понять, когда это Белла стала вызывать в нем совсем иной интерес.
Страница 2 из 8
