Фандом: Гарри Поттер. Когда ты влюбляешься впервые, всегда кажется, что это раз и навсегда. Но бывает и так, что человек просто не тот, кто нужен.
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 16370
Тик-так, тик-так, так-так-так. Тик-так, тик-так, так-так-так…
Белла прячет кровоточащий порез под потрепанным платком, на котором едва можно различить вышитые инициалы, и направляется в гостиную.
На следующее утро Люциуса в гостиной нет, как нет его и в библиотеке, в Большом зале, в Холле. Нет его и у Черного озера, и у хижина лесничего. Нет на квиддичном поле и на тропинках Запретного леса. Белла методично обходит все, чувствуя, как отчаяние постепенно накрывает ее с головой. Ей кажется, что даже судьба — и та против нее, словно говорит: «Вот видишь, его нет сейчас, когда ты так в нем нуждаешься, а что будет потом? Не знаешь?»
Белла и правда не знает ответа на свой вопрос. Не знает сейчас, не находит его и после длительной прогулки по Запретному лесу. Хотя можно ли назвать прогулкой то, что она пережила под его сводами? Белле кажется, что за эти два дня она выплакала запас слез, отведенный ей на всю оставшуюся жизнь. И, покидая чертоги леса, она клянется себе больше не проронить ни слезинки, как бы плохо ей ни было.
С Люциусом они сталкиваются только вечером за ужином. Он, как и всегда, блистательно великолепен, и Белла невольно любуется его чертами, словно стараясь запомнить.
— Я не мог тебя найти, — произносит он, склоняясь над ухом Беллы. — Ты решила поиграть со мной в прятки?
Белле хочется рассмеяться. «Не мог найти». А искал ли? Ведь если бы искал, точно нашел.
— Я была занята, Люци, — отвечает она, называя его давним детским прозвищем, которое не произносила уже долгие годы.
— Я же просил, — недовольно морщится Люциус.
— Хорошо, — Белла сегодня удивительно сговорчива. Она поднимает голову и смотрит на вьющуюся по зеленому полотнищу гербовую змею.
«Пан или пропал», — мелькают в голове чужие слова.
— Нам надо поговорить наедине, — ровно-ровно, тщательно следя за интонацией, произносит Белла.
— Да? — нотки удивления проскальзывают в его голосе.
— Да.
И это слово давит ей на плечи, пытаясь согнуть с трудом выпрямленную спину, впиться когтями в стену спокойствия, возведенную из обломков мечты.
Коридор встречает их гулкой тишиной, звенящей в отдаленных помещениях замка, — практически все сейчас на ужине. Белле чуточку смешно, ведь где-то в глубине глаз Люциуса она уже видит еще не произнесенные слова.
— Люциус, на что ты готов ради меня?
— Что? — ошарашенно переспрашивает он. — О чем ты вообще говоришь?
— Ты на мне женишься?
Белла не видит смысла юлить и искать окольные пути для правды.
— Ты сегодня какая-то странная, Беллс. С тобой все в порядке?
Неужели он так слеп? Или это она так слепа… что не разглядела в нем нужного человека?
— Ты бы пошел против воли отца, если пришлось бы выбирать между мной и другой?
Она дает ему последний шанс сказать о том, что творится у него на сердце. Больше шансов не будет. Зачем? Ей тоже не дали надежды на иной исход…
— Белла… — в его голосе растерянность и какой-то испуг, словно своими словами она открыла какую-то страшную тайну. А может…
— Ты ведь встречался с отцом, Люциус, верно? — мгновенно ставший цепким взгляд говорит ей гораздо больше его молчания. — Ты уже все знаешь… — тихо добавляет Белла, рассматривая черты человека, который долгое время был для нее всем. Тишина сгущается, молчание становится колким и каким-то отчужденным, словно и не связывают их с Люциусом долгие годы дружбы, подначек, симпатии…
Белла кивает своим мыслям, поднимает глаза и ловит в его взгляде отголосок облегчения оттого, что это не ему пришлось ничего говорить — она сама обо всем догадалась. И Беллатрикс Блэк кажется, что ее окатили Агуаменти, а потом, посчитав что этого недостаточно, еще и приласкали замораживающим.
Чтобы знала.
Чтобы помнила.
Чтобы не смела повторять своих ошибок.
Белла прячет кровоточащий порез под потрепанным платком, на котором едва можно различить вышитые инициалы, и направляется в гостиную.
На следующее утро Люциуса в гостиной нет, как нет его и в библиотеке, в Большом зале, в Холле. Нет его и у Черного озера, и у хижина лесничего. Нет на квиддичном поле и на тропинках Запретного леса. Белла методично обходит все, чувствуя, как отчаяние постепенно накрывает ее с головой. Ей кажется, что даже судьба — и та против нее, словно говорит: «Вот видишь, его нет сейчас, когда ты так в нем нуждаешься, а что будет потом? Не знаешь?»
Белла и правда не знает ответа на свой вопрос. Не знает сейчас, не находит его и после длительной прогулки по Запретному лесу. Хотя можно ли назвать прогулкой то, что она пережила под его сводами? Белле кажется, что за эти два дня она выплакала запас слез, отведенный ей на всю оставшуюся жизнь. И, покидая чертоги леса, она клянется себе больше не проронить ни слезинки, как бы плохо ей ни было.
С Люциусом они сталкиваются только вечером за ужином. Он, как и всегда, блистательно великолепен, и Белла невольно любуется его чертами, словно стараясь запомнить.
— Я не мог тебя найти, — произносит он, склоняясь над ухом Беллы. — Ты решила поиграть со мной в прятки?
Белле хочется рассмеяться. «Не мог найти». А искал ли? Ведь если бы искал, точно нашел.
— Я была занята, Люци, — отвечает она, называя его давним детским прозвищем, которое не произносила уже долгие годы.
— Я же просил, — недовольно морщится Люциус.
— Хорошо, — Белла сегодня удивительно сговорчива. Она поднимает голову и смотрит на вьющуюся по зеленому полотнищу гербовую змею.
«Пан или пропал», — мелькают в голове чужие слова.
— Нам надо поговорить наедине, — ровно-ровно, тщательно следя за интонацией, произносит Белла.
— Да? — нотки удивления проскальзывают в его голосе.
— Да.
И это слово давит ей на плечи, пытаясь согнуть с трудом выпрямленную спину, впиться когтями в стену спокойствия, возведенную из обломков мечты.
Коридор встречает их гулкой тишиной, звенящей в отдаленных помещениях замка, — практически все сейчас на ужине. Белле чуточку смешно, ведь где-то в глубине глаз Люциуса она уже видит еще не произнесенные слова.
— Люциус, на что ты готов ради меня?
— Что? — ошарашенно переспрашивает он. — О чем ты вообще говоришь?
— Ты на мне женишься?
Белла не видит смысла юлить и искать окольные пути для правды.
— Ты сегодня какая-то странная, Беллс. С тобой все в порядке?
Неужели он так слеп? Или это она так слепа… что не разглядела в нем нужного человека?
— Ты бы пошел против воли отца, если пришлось бы выбирать между мной и другой?
Она дает ему последний шанс сказать о том, что творится у него на сердце. Больше шансов не будет. Зачем? Ей тоже не дали надежды на иной исход…
— Белла… — в его голосе растерянность и какой-то испуг, словно своими словами она открыла какую-то страшную тайну. А может…
— Ты ведь встречался с отцом, Люциус, верно? — мгновенно ставший цепким взгляд говорит ей гораздо больше его молчания. — Ты уже все знаешь… — тихо добавляет Белла, рассматривая черты человека, который долгое время был для нее всем. Тишина сгущается, молчание становится колким и каким-то отчужденным, словно и не связывают их с Люциусом долгие годы дружбы, подначек, симпатии…
Белла кивает своим мыслям, поднимает глаза и ловит в его взгляде отголосок облегчения оттого, что это не ему пришлось ничего говорить — она сама обо всем догадалась. И Беллатрикс Блэк кажется, что ее окатили Агуаменти, а потом, посчитав что этого недостаточно, еще и приласкали замораживающим.
Чтобы знала.
Чтобы помнила.
Чтобы не смела повторять своих ошибок.
Страница 8 из 8
